Цитаты из книги Demons

— Я предупреждаю, то есть имею честь предупредить, что это все-таки не то чтоб ода, как писались прежде на праздники, а это почти, так сказать, шутка, но при несомненном чувстве, соединенном с игривою веселостью и, так сказать, при самореальнейшей правде.

Для тех же, которые непременно всегда и везде ощущают голод и, главное, жажду, — можно открыть в конце анфилады комнат особый буфет, которым и займется Прохорыч (главный клубный повар), и — впрочем, под строжайшим надзором комитета — будет подавать, что угодно, но за особую плату, а для того нарочно объявить в дверях залы надписью, что буфет — вне программы.

Но для тостов необходимо шампанское, а так как шампанское нельзя же пить натощак, то, само собою, необходим стал и завтрак.

«он легкомыслен, мямля, жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени, во-первых, уж потому, что есть и гораздо хуже. »

Затем кто-то напечатал, что он уже умер, и обещал его некролог. Степан Трофимович мигом воскрес и сильно приосанился

Воплощённой укоризною ты стоял перед отчизною, либерал-идеалист

К чему вам жениться; довольно с вас и ученых наслаждений.

"Многие, правда,старались принять самый нахмуренный и политический вид;но, вообще говоря, непомерно веселит русского человека всякая общественная скандальная суматоха."

если и не достигните примирения с собою и прощения себе, то и тогда Он простит за намерение и страдание ваше великое...

В них всего победительнее ... эта неслыханная доселе смелость засматриваться прямо в лицо истине.

Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом их все больше. Тут просто инстинкт. Если корабль тонет, то крысы первые из него выселяются.

... я только слушаю да поддакиваю: поддакивать-то не запрещено-с.

... он легкомыслен, мямля, жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени...

Степан Трофимович как будто весь оживился; тонкая усмешка скользнула на губах его.

– Mon père, je vous remercie, et vous êtes bien bon, mais… (Батюшка, я вас благодарю, вы очень добры, но… (франц.)

– Совсем не mais, вовсе не mais! – воскликнула Варвара Петровна, срываясь со стула. – Батюшка, – обратилась она к священнику, – это, это такой человек, это такой человек… его через час опять переисповедать надо будет! Вот какой это человек?

Степан Трофимович сдержанно улыбнулся.

Степан Трофимович сдержанно улыбнулся.
— Друзья мои, — проговорил он, — бог уже потому мне необходим, что это единственное существо, которое можно вечно любить…

Я думаю, что если бы даже Лембке умер в ту самую ночь, то праздник все-таки бы состоялся наутро, – до того много соединяла с ним какого-то особенного значения Юлия Михайловна.