Цитаты из книги Императорский Див

Анонимус, – произнес Аверин, – а ты знаешь, что ты просто кошмар любого колдуна? Колдовские книги дивам даже читать запрещено. А ты их писал.

"Видите ли... когда человек начинает скрывать какую-то тайну, ему начинает казаться, что всё вокруг что-то знают или подозревают. И начинает подозревать сам. А особенно когда окружающая обстановка располагает. " © Императорский див

Кузя обмотал цепью ноги человека и защелкнул замок. Подумал немного, снял у того с ноги теплый носок и затолкал ему в рот.

— Это чтобы ты не отдавал глупых приказов. Если всё равно попытаешься — я тебя сожру.

Чем раньше начнешь искать пропавшего, тем больше шансов найти его живым.

Кузя взял толстую книжку в блестящем кожаном переплете. На обложке золотым тиснением шли непонятные значки. Он открыл ее и полистал: все листы были испещрены непонятными значками.
— Я ничего не понимаю, — вздохнул он.
Колдун улыбнулся:
— Потому что это японский.

— Прошу нижайше простить меня, — вздохнул Аверин. — Если я вам понадоблюсь, немедленно вылечу первым же рейсом. Столичная жизнь совершенно не для меня, я тут быстро впаду в меланхолию и сопьюсь.

— Что там у вас? Килограмм краковской? Белевский зефир?
— Увы. Если бы. Сейчас.

— Мама жила в Москве. При дворе она бывала еще у Романовых и, признаться, так и не приняла новой власти. А после ее смерти я скрывал Себастьяна. Ведь он находился у меня незаконно.

«Видимо, это у нас семейное», — подумал Аверин и усмехнулся, потом снова стал серьезен.

— Мне с коньяком, пожалуйста, — попросил Виктор, — один к трем. Одна треть кофе и две трети коньяка...

— Нас будет семеро? Или шестеро?

— Шестеро. Анастасия сказала, что останется с Алешей, она по нему соскучилась. А мы, видимо, ей уже надоели.

— И какой бокал следует подавать для белого вина?
Кузя пожал плечами:
— Ну, стеклянный, пузатый такой. А для водки стопки, они в шкафу стоят. Что тут сложного?

Анонимус, – произнес Аверин, – а ты знаешь, что ты просто кошмар любого колдуна? Колдовские книги дивам даже читать запрещено. А ты их писал.

Человечность - это прежде всего про людей.

Не чувствовать было лучше. Но нельзя бесконечно прятаться от боли.

Когда-нибудь я разрешу тебе меня сожрать. Но вот сесть на шею - точно нет, и не надейся.

Дело нравилось ему всё меньше и меньше. Волна эйфории от встречи с императором немного спала, и Аверин задумался, а не много ли государственных тайн он теперь знает? И не ждет ли его самого в конце встреча с демонической формой Императорского дива?

- И вы тут опять будете пить, вон бутылки стоят!
– Кузя, не бурчи. Смотри, я даже не заболел после прогулки в тридцатиградусный мороз в одном шелковом халате поверх рубашки. Поэтому заслужил немного выпить.

Князь Рождественский не имел ни жены, ни детей. Он полностью отдался своей страсти – пыткам и унижению дивов. Люди его не интересовали, его возбуждало принудить к повиновению могущественное существо. Грубой силой и жестокостью.