Предисловие
В детстве меня очень увлекали мифологические сюжеты. Полагаю, все дело было в их «сказочности» и в героическом пафосе.
С возрастом мой интерес к мифам сохранился, но был уже мотивирован другим: казалось, что во всех этих мифах можно обнаружить что-то сокровенное, сакральное, какую-то тайну всего человеческого, а может и вселенского. Эпизодически я читал что-то по теме, покупал книги, но никак не мог собраться для системного погружения в материал. И вот недавно, измотанный темой постмодерна и пройдя восстановление русской классикой, я все-таки решился на этот мифологический трип, но не знал с чего начать. Поняв, что происхождение и значение мифа это сложная и многословная история, я решил начать с книжного формата популярных лекций Александры Барковой («Введение в мифологию»), обращаясь на каждой мифологической системе к специальной литературе, которую Баркова советовала.
Вот так я и узнал о выдающемся советском египтологе Милице Эдвиновне Матье и с удовольствием ознакомился с ее монографией «Мифы Древнего Египта» (1940).
О книге
«Мифы Древнего Египта» разделены на три главы, каждая из которых посвящена одной главной теме: сотворению мира (космогонии), солнечным (солярным) сказаниям и Осирису. Через них Матье демонстрирует социальную и мировоззренческую динамику египтян со времен почти недосягаемой архаики до эпохи Птолемеев, и в качестве векторов этой самой динамики можно выделить следующее.
Во-первых, переход от анимизма/тотемизма к политеизму и формированию культов и мифологических систем. И здесь надо отметить особенность египетской мифологии, на которую указывает и Баркова: эволюция мифа у египтян происходила многослойно, то есть новые идеи не отменяли предыдущих, а лишь наслаивались на них (исключение - реформы Эхнатона). Отсюда зооморфность творцов мира (были и животные (корова), и птицы (великий Гоготун) и растения (лотос)), звероголовость богов, ритуал Хеб-Сед, представляющий собой символическое обновление силы фараона и отсылающий к архаичному культу вождя и т. д. (люблю такие открытия в значении и происхождении чего-то).
Во-вторых, автор подмечает, что мифы полны признаков того, что материнский род предшествовал отцовскому у очень древних египтян (и это было просто открытием для меня (!)). Материнский род это не обязательно матриархат, но роль женщин у древних племен была очень велика, и наследование власти происходило по материнской линии, то есть не от отца к сыну, а от родственника к родственнику общей матери. О переходе от матрилинейного и патрилинейному роду ярко свидетельствует миф о споре Гора (сына Осириса) с Сетом (братом Осириса), в котором побеждает Гор, то есть патрилинейное наследование власти. Отражается это и в космогонии: в конкуренции космогонических антропоморфных мифов побеждает миф о творце-мужчине. Причем в древних мифах, как творец-мужчина, так и творец-женщина, зачинают первых богов без участия второго начала через процедуру проглатывания (например, бог Атум (в будущем Атум-Ра) проглатывает собственное семя и изрыгает двух божественных близнецов). В свою очередь «мотив зачатия от проглатывания», как справедливо отмечает Милица Матье, «– мотив, несомненно, матриархальный».
Кстати, матриархальный характер древней истории Старой Европы очень широко осветил Роберт Грейвс в своих работах, но это уже другая история.
В-третьих, в египетских мифах прослеживается постепенная централизация и концентрация власти в руках фараона. В разрозненных номах додинастического периода Египта не было единой мифологической системы, однако, с объединением Египта и повышением роли Гелиополя (Иуну), его мифология вбирает в себя мифы других номов и формирует более или менее официальную систему главных богов (Гелиопольская эннеада или «Великая Девятка Иуну») с культом бога Ра (Атум-Ра). Позднее верховный бог Ра (солярное божество) наделяется чертами царя (фараона), а это, в свою очередь, эмоционально отождествляет с ним и самого фараона, как носителя этих черт. Так фараон приобретает божественные черты, закрепляя преемственность власти в культе Осириса (умершего фараона) и его сыне Горе (живого фараона).
Более того, если в архаичные времена противостояние света (солнца) и мрака (воды), то есть бога Ра с его свитой и змея Апопа имели внеморальный, стихийный характер, то есть отражали само природное явления, то с возвышением культа Ра и фараона это противостояние приобретает героический пафос людского спасения, что также увеличивает авторитет и власть фараона.
В-четвертых, Милица Эдвиновна иллюстрирует развитие в мифах концепции умирающего и воскресающего бога, о которой много писал Джеймс Фрейзер. Первоначальным фигурантом этих мифов (см. «Сказание о возращении Хатор-Тефнут из Нубии» и «Истребление людей») была Тефнут (любимое Око бога Ра), и это были скорее не смерть и воскрешение, а уход и возращение; позднее место умирающего и воскресающего бога занял Осирис, убиваемый и воскресающий каждый год, реализуя принцип единства жизни и смерти, цикличность природных процессов и вечное обновление жизни.
Кстати, по мере усложнения общества и изменения мышления на первое место стали выходить вопросы морали, то есть справедливости и воздаяния, которые были встроены в ту метафизику, которая уже была. Осирис стал загробным судьей, который взвешивал души умерших и давал воздаяние праведным (превращение в Ах и путешествие в Тростниковое Поле) и наказывал неправедных (сердце съедала Амамат).
Об отношении
Чтобы было понятно, на каких основаниях я хвалю эту книгу, обозначу свою позицию в части подхода к мифологии.
К сожалению или счастью, но флер таинственности мифа со временем побледнел и истончился. И мне стал очень близок исторический, социально-культурологический подход к происхождению и эволюции мифа, которого, как мне кажется, придерживалась Милица Эдвиновна, сохраняя «изрядную долю позитивистских традиций и спокойного скептицизма» (Баранов А.Н. «Милица Эдвиновна Матье (1899–1966)»). Скажу даже так, что в мифе для меня фиксируется эмоциональное (порой внутренне противоречивое и некогерентное) восприятие как исторической трансформации социума, так и самого бытия.
Поэтому считаю книгу Милицы Эдвиновны очень толковой. Она системно и компактно описала и проанализировала базовые мифы и мифологемы, проследила направления и признаки трансформации общественного сознания древних египтян. Да, в ней нет широкого и глубокого материала о загробной жизни египтян, но автор предупреждает, что «Мифы Древнего Египта» ограничены в темах. А еще монография в качестве дополнений содержит переводы отдельных мифов и много картинок :))
Да, «Мифы Древнего Египта» не поэтичны, как «Метаморфозы» Овидия, и не так увлекательны, как «Легенды и мифы Древней Греции»» Куна, но работа Матье достаточно популярно написана, чтобы быть прочитанной, и достаточно интересна, чтобы быть прочитанной до конца.
69 понравилось
