Цитаты из книги Words in Deep Blue

Нужно срочно придумать кнопку «Выкл.»: когда кто-то бросает вас или обманывает, раз — и вы его больше не любите. Кнопочку, которая удаляет людей из сердца.

Неудачные дни имеют свойство становится еще хуже. Провал имеет такую инерцию, которая удаче даже не снилась.

Мы — это совокупность прочитанных нами книг и любимых вещей.

Прошлое со мной, будущее нечетко, и его можно изменить. Нам его представлять, разворачивать перед собой- яркое, как солнце, неясное, темно-синее...

Иногда науки недостаточно, и тогда нужна поэзия.

Закончить школу - это в том числе избавиться от общества некоторых идиотов.

В таких письмах дата не важна. Любовные письма должны оставаться вне времени, иначе какой в них смысл? Я тебя люблю, но только в 2012 году?

Почему идиотам так везет? Господи, если не хочешь, чтобы они захватили мир, не делай их симпатичными!

Человек похож на некий механизм: если сломается, вряд ли станет прежним. В день похорон, когда все вышли из часовни, я осталась внутри - ждала, когда появится призрак Кэла. Я все еще не верила в приведения, но в них верил Кэл.

Нельзя помириться с человеком, который забыл о тебе. Потом всю оставшуюся жизнь будешь бояться, что все повторится. Понимаешь: этот человек без тебя обойдется, а вот тебе без него тяжело.

Если мое будущее уже где-то существует, я ничего не хочу о нем знать. Пусть мне кажется, что я сам строю свою жизнь.

— Генри, будут и другие девушки, — замечает папа. — Почему вы все так говорите? Я не хочу других девушек. Хочу эту. Только эту.

Но я не верю, что будущее подает нам знаки. Я думаю, оглядываясь, мы видим прошлое сквозь призму настоящего.

- Это Генри. Твой лучший друг Генри, который помог нам построить домик на дереве. Генри, который подтягивал наш английский. Генри.

• Ты забыл добавить "скотина", - напомнила я. - Генри, который скотина.

— Не смейся, когда режешь, — говорит он и смешит меня еще больше. — Что ты вся трясешься? — возмущается Генри. Теперь уже хохочут и Джордж, и Мартин. — Я рад, что мои голые яички так всех развеселили.

Забирая книгу у Мартина, интересуюсь, как дела у него с Джордж. К моему удивлению, он говорит, что лучше. Со стороны так не кажется. — Еще неделю назад она посылала тебя к черту. — И я ей вежливо ответил, что решил к черту не ходить. — А дальше? — Она вежливо написала, что если я к черту не пойду, то пойдет она. — Так почему стало лучше-то? Я что-то не понимаю.

— Чем я могу тебе помочь? — Развлекай меня. — Это я могу. Я ужасно развлекательный.

— Рассказать хорошую новость? — Давай. — Кажется, я нашла для тебя место уборщицы в больнице. — Если это хорошая новость, то мы по уши дерьме.

— Пойду учиться и кем-нибудь стану. «Ты — это ты, тебе не нужно кем-то становиться», — думаю я, а вслух произношу:

— Я вот не понимаю, — продолжает папа, — в детстве вы были довольны жизнью. — Я никогда не была довольна жизнью, — возражает Джордж. — Ну да… но Генри-то был!