Многое еще хотелось ему сделать. Порвать, сожрать, кровь выпить. Но вместо того он жадно поцеловал её, и Йага не попыталась отстраниться. Когда же он оторвался от горячих губ, тихо сказала:
— Не привораживала. Сам виноват.
— Врёшь. Ненавижу вас. Всё проклятое колдовство. Тебя ненавижу. — И, против сказанного, впился губами в девичью шею и вдыхал, вдыхал, вдыхал... — Одни беды от вас...
— Не мы людей во славу богов убиваем.
— Зато путников в чащу заманиваете. Скольких мертвянки задрали? Скольких утопил тот же речной страж?
— Волка, что зайца от голода съел, ты тоже винишь? Что ж ему, от сути своей, по рождению данной, отказаться?
Она уперлась в его грудь, но Рьян не разомкнул объятий.
