Цитаты из книги Családom és egyéb állatfajták

В бинокль я разглядел в деревне какую-то суету: вокруг хижин сновали толпы людей, порой сверкали ножи, похожие на мачете, и копья, мелькали яркие саронги. – Что там за суматоха? – спросил я шофера. Тот вгляделся, прищурясь, и с радостной улыбкой обернулся ко мне: – Это базар, сэр, – объяснил он и спросил с надеждой: – Маса хочет остановиться там? – А ты думаешь, мы сможем там найти добычу? – Да, сэр! – По правде? – По правде, сэр! Я сделал вид, что рассердился. – Ты лжешь, негодник, – сказал я. – Ты хочешь там остановиться, чтобы выпить. Разве не так? – Да, сэр, – ухмыльнулся шофер.

Путешествовали мы налегке, взяв с собой только то, что считали жизненно необходимым. Когда на таможне мы открыли для досмотра свой багаж, содержимое чемоданов со всей наглядностью продемонстрировало характер и интересы каждого из нас. Багаж Марго, например, состоял из вороха прозрачной одежды, трех книг с советами, как сохранить стройную фигуру, и целой батареи флаконов с какой-то жидкостью от прыщей. В чемодане Лесли оказалось два свитера и пара трусов, куда были завернуты два револьвера, духовой пистолет, книжка под названием «Будь сам себе оружейным мастером» и большая бутыль смазочного масла, которая подтекала, Ларри вез с собой два сундука книг и чемоданчик с одеждой. Мамин багаж был разумно поделен между одеждой и книгами по кулинарии и садоводству. Я взял с собой в путешествие только то, что могло скрасить длинную, скучную дорогу: четыре книги по зоологии, сачок для бабочек, собаку и банку из-под варенья, набитую гусеницами, которые в любой момент могли превратиться в куколок.

Итак, полностью, по нашим стандартам, оснащенные, мы покинули холодные берега Англии.

Звероловство – необычная профессия. Часто на твою долю выпадает столько неудач и разочарований, что поневоле начинаешь сомневаться, стоит ли вообще заниматься этим делом. Но вот счастье вдруг улыбнется, ты выходишь на охоту, как в ту ночь, и добываешь животное, о котором говорил и мечтал месяцами. Все мигом оборачивается к тебе своей розовой стороной, мир снова кажется прекрасным, а все прошлые неудачи и разочарования разом забываются. Ты немедленно решаешь, что никакое другое занятие не даст тебе того удовольствия и удовлетворения, как звероловство, и не можешь без сожалеющей усмешки на губах думать о людях, занимающихся чем-нибудь другим. При этом тебя охватывает такое упоение и блаженство, что ты готов простить не только своих друзей за все неприятности, которые они тебе причинили, но даже всех своих родственников.

О большинстве грузовиков в Западной Африке никак не скажешь, что они находятся в расцвете молодости и красоты, и я на горьком опыте научился не ждать от них ничего хорошего. И все же вид грузовика, который прибыл, чтобы везти меня в горы, превзошел худшие мои ожидания: казалось, он сию минуту развалится. Грузовик стоял на полуспущенных шинах, пыхтел и хрипел, изнемогая от усталости, – а ведь ему пришлось всего лишь подняться по отлогому склону небольшого холма к нашему лагерю, – и я не без трепета вверил ему мой груз и самого себя.

На швейцарской границе наши паспорта проверял исполнительный до отвращения таможенник. Он вернул матери паспорта вместе с листком бумаги, кивнул с непроницаемым лицом и оставил нас в печали. Прочитав бумагу, мать вся подобралась.
– Нет, вы только посмотрите, что он тут написал, – в негодовании воскликнула она. – Каков наглец!
Ларри заглянул в листок и фыркнул.
– Это тебе плата за то, что ты покинула Корфу, - изрек он.
На бланке, в колонке, озаглавленной «Описание пассажиров», было аккуратно вписано заглавными буквами: «БРОДЯЧИЙ ЦИРК С ОБСЛУГОЙ».

По вечерам мать отправлялась с собаками на прогулку, и все наше семейство забавлялось, глядя, как они спускаются с холма. Роджер, как старший пес, возглавлял процессию, за ним бежали Писун и Рвоткин, далее следовала мать в огромной соломенной шляпе, делавшей ее похожей на оживший гриб, с длинной лопаткой в руке на случай, если понадобится выкопать интересное дикое растение, за ней ковыляла Додо с выпученными глазами и болтающимся языком, а замыкала шествие София, которая торжественно несла на подушке царского отпрыска. Ларри, называвший это «материнским цирком», досаждал ей криками из окна:
– Мадам, когда вы и ваша свита пожалуете обратно?

Домашние, собравшиеся на веранде, наблюдали за тем, как мамин подарочек ковыляет по дорожке на кривеньких ножках, тараща глаза, отчаянно болтая ушами и прикладывая все силы к тому, чтобы длинная проседающая сарделька оставалась на ходу, при этом он то и дело останавливался, и его выворачивало на цветник.
– Какой миленький! – воскликнула Марго.
– О боже! Он похож на морского слизня, – вырвалось у Лесли.
– Мать, ну ты даешь! – Ларри с отвращением смотрел на щенка. – Где ты выкопала этого Франкенштейна?