Цитаты из книги Окрашенные шрамы

– Я тебя так сильно люблю, я бы спалил этот проклятый мир. – Наши губы почти соприкасаются. – Ты создала монстра, Нина, потому что нет ничего, чего бы я ни сделал. Тебе стоит только попросить.

– Выходи за меня, – выдает он, – и я закончу войну.

Все кажется таким настоящим, что даже я, зная, что все это – притворство, с трудом могу не поверить в ее игру.

– Тебе надо одеться. Мы спускаемся ужинать через тридцать минут. – Развратное, серьезное или что-то среднее? – Что-то среднее подойдет. – Черт, я хотела, чтобы ты выбрал развратное.

Я не слышу ответа, но могу себе представить лицо Вари. Практически уверен, что никто в этом доме никогда не видел попкорн. У нас есть бомбы, несколько ящиков с гранатами и тонна амуниции в гараже. Но нет попкорна.

Я очарован тем, как она создает нового человека. Это одновременно безумно и блестяще.

Когда мой цветочек входит в комнату, она сияет ярче любого бриллианта, ...

Каким идиотом должен быть человек, который крадет у Братвы? Иногда меня удивляет человеческая глупость.

Есть лишь три вещи, которые люди понимают в моём мире: верность, деньги и смерть

То, как целуется этот мужчина, следует запретить и постановить, что это опасно для психического здоровья женщин.

- Что ты делаешь?

- Очищаюсь от негативных вибраций и направляю энергию в мои чакры. Вова сказал, что не возражает

— Мне нужно признаться.

Я целую ее плечо.

— Это что-то плохое?

— Ага. Это… ну, это вроде проблемы. Большой.

— Выкладывай, Нина.

Она несколько секунд хранит молчание и затем заставляет мой мир покачнуться на своей оси пятью короткими словами.

— Я влюблена в тебя, Роман.

Я на секунду закрываю глаза и крепко ее сжимаю. Как будто все вокруг меня остановилось.

— Тогда у нас одна и та же проблема, малыш, — произношу я в ее шею и чувствую, как Нина замирает рядом со мной.

— Жизнь — вещь сумасшедшая. Приходится ее принимать.

— Ему девяносто, да? — бормочу я себе в колени.

— Я не знаю, сколько лет их пахану, но не думаю, чтоему девяносто.

— Тогда восемьдесят. Какое облегчение! — Меня начинает тошнить.