Цитаты из книги KGBT+

Иногда жопа это просто жопа.

Надо оставаться  самим собой, но не быть при этом говном.

Я никогда не ходил по Москве с гепардом на поводке, это монтаж. И мегаяхты на Клязьме у меня тоже не было. Несколько раз я брал в аренду баржу с кальяном, вот и все.

Уй ты, моя старушка, думал я польщенно, вот так промо. Будут время и силы, обязательно на тебя подрочу — если, конечно, дашь скидочку.

Рецензии и критика не играют в творческой судьбе крэпера никакой роли: главное — молодость, хорошее телосложение и пышный желтый чуб. В последнее время, правда, чаще носят оранжевый и даже зеленый, что кажется мне наигранным декадансом (может, конечно, дает себя знать возраст).

Вот мы. Выглядим нормально, особенно она.

Люди на стадионе выглядели крохотными черными букашками, облепившими лепестки огромного цветка. Я, должно быть, казался им такой же крохой... Хотя нет, нас с Гердой показывали на экране.

Кэ-Гэ-Бэ-Тэ-Плюс! — раздалось над стадионом. На огромном табло зажглось желтое слово — мое новое сценическое имя: KGBT+. Плюс для меня был неожиданностью.

Еще четыреста лет назад умные люди понимали, что вакцина — это жидкий наночип, который впрыскивают в наш кровоток.

Мы выдрессировали Бетховена как цирковую белочку — подчиняясь щелочкам ее пальцев, он становился то легкомысленно-веселым, то грустным, а потом вдруг поднимался в полный рост своего баночного трагизма.

Еще до того, как мы стали любовниками, между нами происходило много невыразимого — тонкого, электрического.

Воруют в России все (я здесь употребляю слово «воровать» в его изначально широком смысле). На спецслужбы — свои и чужие — тоже пашут многие.

Но это не значит, что во мне есть что-то особенное. От большинства людей я отличаюсь только одним – у них дома не все, а у меня там вообще никого.

На ней остались только крохотные трусики и бюстгальтер из розового кружева. Я решил, что она будет драться в белье, но она сняла его тоже, обнажив крепкие смуглые груди и неизбежный квадратик «адольфыча».

У вбойщиков уже тогда приняты были ники-аббревиатуры из четырех латинских букв, так что с тех пор ничего не изменилось (мой плюс здесь исключение — это своего рода высший орден, нечто вроде германского зеленого креста).

Песня, думаю, появилась в палеолите. Наверняка охотники на мамонтов мычали во время разделки туши что-то медленное, протяжное и хорошо ложащееся на дыхание. Типа «Э-эй, ухнем».

Смена власти в России — всегда опасное время.

Мир сражающихся демонов, однако, меня не привлекал. Когда монах спросил почему, я ответил, что военная служба похожа на него и так.

Сам же я был куклой не вполне для Японии обычной. Воспитывали меня в вольнолюбивом светском духе — и образование мое было весьма глубоким, с европейским уклоном. Я несколько лет посещал Токийский императорский университет.

Я отпрыск самурайского рода, отличавшегося в войнах, давшего стране много воинов и — нелепое, но обычное соседство — буддийский бонз.