Цитаты из книги Кассиус Уоррингтон, чемпион Хогвартса

Отболели ожоги и шрамы И забылась личная драма, Позатерлись потери и жизни, Все на благо Отчизне! Переломанные срослись кости, Поиздержались незваные гости, Стало тихо, сыто и мирно, Чтобы жить, нужно быть смирным.

Они не играли «во взрослых», они уже и были такими или, вернее, они никогда не были детьми. Маленькие лорды и леди, из которых детство вытравливали, как недостаток.

Кассиопея и Арктурус Блэки были мертвы — или сочли повод недостаточным, чтобы воскреснуть.

— Хоть он умеет писать нормальные письма.

— Я бы поспорил, — хмыкнул Кассиус из чувства противоречия. — Это я пишу нормальные письма, а у него никакой конспирации.

— Конечно, волчонок, у нас ведь не семья, а экстремистская ячейка, как тут можно забывать о конспирации, — светло и легко рассмеялась матушка, глядя в окно за Черное озеро.

— Это у мамы с папой вечный спор — вот теперь и с Касси. Папа как-то оставил маме записку: «Дорогая, к ужину меня не жди, я вынужден ненадолго уехать в Азкабан» и уехал туда на полгода.

Впрочем, когда твой батюшка — могущественный и змеистый Амадеус, а лучшие друзья — пара хищных Гринграссов и ожившая атомная бомба по имени Томми Риддл, мироздание довольно часто идет тебе навстречу.

Поисковые чары, не подкрепленные кровью или плотью, давали неопределенный результат, который Гринграсс охарактеризовал как «то ли жив, то ли мертв, но точно на острове».

Сразу после занятий заглянул чуждый всякому веселью и празднованию Снейп, с некоторым трудом выдавший короткую, полную ненависти к миру речь, общий смысл которой сводился не столько к поздравлениям с совершеннолетием «очередного лорда Паркинсона», сколько к «вы стали на год ближе к смерти, все тлен, тлен и распад, веселитесь, глупцы, пока можете, но помните о смерти».

И вот, магглорожденные девочки, которым, конечно, непонятно, чем Малфой «ой, я был под Империо и ничего не помню» отличается от Уоррингтона «я тут убил пару людей из политических соображений».

Вот Флетчер удивится. На Трансфигурацию не ходит, а отработки от Кошки все равно получает.

С рукой Каркарова я и не знаю, что делать. Точнее, знаю, но Каркаров почему-то не хочет ее отрезать.

Если Снейп орет, значит, Снейп волнуется. А вот если Снейп шипит — волноваться нужно уже тебе.

Уоррингтон уже сейчас мог бы смело работать патологоанатомом у магглов. Главный профессиональный навык — жрать бутерброды возле трупов месячной давности — у него уже был.

– Колесо твоей любимой истории будет к вам безжалостно, ты не можешь не знать. — Я люблю историю, а ты, полагаю, лишь спал на уроках Биннса. Снова и снова, Люциус, снова и снова, приходят и уходят они, подобные Ему. Такие незыблемые, такие всемогущие. Снова и снова от них остается лишь пыль под ногами. Впрочем, как и от всех нас, — она спокойно, но как-то скованно пожала плечами. — Оставим. Меня ждут мои мальчики, тебя — твоя семья.

— Тогда не понимаю, чего он… раз ты такая упрямая была… он же хладнокровный такой… — Тибер тоже упрям, — мягко и с любовью сказала матушка. — И, кроме того, змеи любят теплое солнце и нагретые им камни. Они хладнокровны не потому, что это их выбор, а потому, что не могут сами себя согреть. А я — лето. Я согревала его.

Папа говорит, что воин становится взрослым, лишь пережив смерть в двух ее обличьях — убив и потеряв, —

Какая польза от чистой крови в разрушенном мире, полном чудовищ?