Цитаты из книги Кадры решают все

Вот что это за порода мужиков выведена, будто специально женскому роду на погибель! Холодные, эгоистичные, безжалостные, а самые красивые девушки летят к ним, как мотыльки на огонь… А может быть, не в мужиках дело, а в том, что девочки не знают любви в родительской семье, и после бесконечных заклинаний «тыжедевочка», «никтозамужневозьмет», «девочкуукрашаетскромность», «япоследняябукваалфавита» и «самавиновата», просто не способны вообразить, что бывает другое, что в семье можно быть не тыжедевочкой и не тыжематерью, а просто самой собой. Но ведь это не так просто – встретиться с собственным я, это непонятно и страшно, поэтому гораздо проще вступить в отношения, где надо прислуживать и заслуживать, и назвать это великой любовью.

С детства вбито в голову, что самый страшный грех – это ябедничать старшим. Хуже ничего не придумаешь. Даже в языке это закрепилось, другие провинности называются нежно, ласково: лгунишка, воришка, драчун. И только ябеда-корябеда, соленый огурец, на полу валяется, никто его не ест.

Лгать, конечно, тоже не очень хорошо, но не приврешь – не проживешь, только идиоты говорят, что думают. Чужое не бери, но у государства можно. Каждый грешок имеет свой люфт, и только ябеда – это табу. Нельзя ни при каких обстоятельствах. Делай что хочешь, но не дай бог тебе доложить вышестоящему начальнику о произволе твоего непосредственного руководителя. Хуже этого ничего не бывает. Если он обижает не тебя, то это не твое дело, а если тебя – стисни зубы да терпи. Иначе будешь или доносчиком, или сумасшедшим правдорубом, и коллектив отвернется от тебя, как от зачумленного. Пройдет очень много времени, прежде чем поступок этой девушки станет считаться в обществе нормой жизни, покамест это гнусное предательство, намного хуже хищений Соломатина и Малюкова.

Взять, например, ее саму. Она занимает завидную должность судьи в городском суде, но если бы не сложилось, то сидела бы в районном, а если бы и там не вышло, могла уехать на периферию и там заниматься любимым делом. Да, скучала бы по Ленинграду, но плодотворно и с интересом работала бы по специальности. Или одареннейший психиатр нашей с вами современности, ведущий специалист по маньякам Витя Зейда. Не срослось бы с аспирантурой, сидел бы в краю летающих собак и там реализовывал свое призвание лечить людей от психических заболеваний.

У кинорежиссеров такой возможности нет. Они или снимают фильмы на киностудиях страны, или работают не по специальности.

Но ведь действительно каждый твой приговор решает судьбу не только подсудимого, но и всех его близких, и начинается цепная реакция, которая неизвестно, чем закончится и когда прекратится. Осудишь невиновного или оправдаешь виноватого – родные разуверятся в правосудии и встанут на путь самосуда, а глядя на них, советские люди сделают вывод, что правосудие не защитник их интересов, а опасный и всемогущий враг, от которого лучше всего прятаться, но помогать и становиться на его сторону ни в коем случае нельзя. Дашь слишком мягкое наказание домашнему хулигану, его сосед на радостях прибьет жену. Оправдаешь расхитителя социалистической собственности – через неделю с предприятий будет вынесено все до последней нитки, а что станут продавать гражданам под видом молока, алкоголя и колбасы, вообще страшно подумать.

Вот что такое ответственность перед советским народом, и судья, к сожалению, вынужден ее нести.