Цитаты из книги За девятое небо

История мира, что хранит память о Богах, лесных духах и иных небесах, — память, которую время давным-давно превратило в сказки.

— Но Боги тогда Света не покидали, — заметил Ратибор. — Ну, не Боги, так сами люди вновь за мечи возьмутся, — пожал плечами Иван. — Не можем мы мирно жить — летописи-то почитайте.

— Дреф всегда говорил, что смерть — это Врата. Когда закрываются одни — открываются другие, — пробасил гаркун, и Иванка, обернувшись, внимательно посмотрела на Лыя. — Давай пожелаем ему лёгкого пути, светлого неба и сияющих Врат.

«Тьма — это просто отсутствие света, — мягко говорила Свагора. — Ты можешь зажечь Свет сам, и тогда Тьма обернётся Светом».

— Если ты хочешь освободить свой дух от совершённых деяний, нужно не убивать себя голодом и непосильным трудом, — Славера кивнула на стёртые в кровь и покрытые мозолями руки Златы, — нужно идти дальше, нужно принимать свою боль и поступать в соответствии с ней. Надобно творить как можно больше благих дел, Злата.

— Злата, — Славера положила на плечо царевны руку, — иногда для искупления содеянного требуется целая жизнь. Жизнь, Злата. Не смерть.

— Когда так близко оказываешься к Тьме, легко поддаться мороку. Но не стоит путать его с Явью, — тихо шептала царевна, и князь нахмурился. — Когда ты вернёшься в свой мир, всё случившееся здесь покажется тебе сном. А за то, что ты оставил её, она никогда не будет на тебя серчать, ибо она оставила тебя тоже.

— Наш мир меняется, — скрип его старческого голоса Словом разлетался над воинством леса, и каждый внимал Мирополку. — Время изменений — зыбко и шатко. Старое сменяется новым — такие перемены длительны, и, прежде чем новое станет властвовать над Явью, на месте старого зияет пустота, из которой к нам приходит Тьма, — скрипел Мирополк. Его слова лешие едва разумели, однако почтительно слушали. — И только от нас зависит, победит ли Тьма, или эту пустоту мы заполним Светом.

... только идущим по своему пути помогают Боги, этот закон нерушим для каждого мира в кроне Краколиста.

Боги не всевластны, думала Меднослава, собираясь с духом, — законы мироздания правят ими. Даже Чернобог не может противостоять выбору души — мёртвой или живой. Ибо этот выбор — и есть та самая свобода, дарованная Богами детям, свобода, которая делает людей подобными Богам.

— Мы должны их спасать, — хан указал рукой на разрозненных и сбитых паникой людей, что некогда были войском. — Мы должны детей защищать, насмерть стоять, а не помирать от страха.

— Всем страшно, и потому все стараются не бояться, — тихо ответила Фросья. — Страх — главное оружие Мора. Страху нельзя поддаваться, нужно не замечать его — делать вид, будто всё хорошо, — продолжала Фросья, и Ясна, насупившись, смотрела на мать. — Если все будут говорить о страхе, он покорит нас прежде воинства Мора. Понимаешь теперь, почему мы так себя ведём?

— Как бы далеко птица ни улетала, она всегда возвращается домой, — сказал Искрен тихо. — Зачем ты мне это говоришь? — Веслав посмотрел на учителя. — Чтобы ты всегда помнил, где твой дом, Веслав. И чтобы вернулся, когда придёт время возвращаться домой.

Ох, Боги Света... как же вы много возлагаете на своих детей, забывая о том, что они — всего лишь люди и справиться со своей тьмой не могут.

— Твой дядя тоже был когда-то всего лишь человеком, — прокатился гром. — Я не хочу преждевременно нарушать свой договор с Белобогом, вот и пряду пряжу чужими руками. А руки у детей Сварога суда сильнее, чем они полагают. Особенно у живых в Царстве Мёртвых.

— А мне говорили, что ты — глупец, — через некоторое время пророкотала Тьма. — Но глупец не смог бы остаться в Неяви живым. Никто не может выжить в Неяви — впервые в моё царствие пожаловали золотые души. — Голос немного помолчал и спросил: — Зачем пришёл?

— Если кто и виноват в том, то только мы сами. Только мы позволили Тьме завладеть сердцами и прийти в наш мир. Только мы.

— Обманывать, Иванка, никого нельзя, — печально вздохнул Дреф и, подойдя к лавке, запрыгнул на неё, опершись на посох. Полевик, устало сгорбившись, осмотрел йарей, которые впервые видели древнего лешего настолько подавленным. — Если мы не сможем спасти Свет, будет ли моя ложь по-прежнему во благо?

— Слишком яркий свет может погубить не хуже кромешной тьмы, — просипели рядом, и Веслав понял, что это Светозар.

— Моя Птица Духа не видит будущее — оно не ясно, — как есть ответил Чакре — Тевур тот, кто примет любую правду. — Но скажу — поражение порой может обернуться великой победой, и наоборот.