Цитаты из книги Blott on the Landscape

Наткнувшись на Триумфальную арку в центре Уорфордшира, Дандридж окончательно убедился, что создатель Хэндимен-холла страдал архитектурной клептоманией.

Я вот обязан снести дом одной дамочки и провести автомагистраль через ее парк. И как прикажете ее уговаривать, если она чуть что палит в меня из ружья? – Мазила, – вздохнул мистер Рис.

К приходу гостя леди Мод надела совершенно сногсшибательный наряд. Не то чтобы он так-таки и сшибал с ног, но и устоять на ногах при этом зрелище удавалось не без труда.

Найти лорда Ликема в Загородной больнице оказалось нелегко. В палате Дандридж никого не обнаружил. – Завел скверную привычку слоняться по больнице, – объяснила старшая сестра. – Поищите в аббатстве. Вечно он там сшивается. А ведь ему это вредно. Говорит, что ему нравится разглядывать могильные плиты. По-моему, нездоровый интерес.

Англичане вообще загадочный народ. Безработным платят больше, чем работающим, каменщикам - больше, чем учителям. Собирают деньги для пострадавших от землетрясения в Перу, а пенсионеры у них под боком еле сводят концы с концами. Австралийцам в разрешении на въезд в страну отказывают, а русские - приезжай да живи.

– Джайлс, – выпалила она, войдя без стука в кабинет мужа. – Пора нам поговорить без обиняков. Сэр Джайлс поднял глаза от страницы «Таймс». – Без чего? – Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Хватит ходить вокруг да около. – Около чего, дорогая? – недоуменно спросил сэр Джайлс.

Он был буквально обречен на блестящую карьеру по причине своей бездарности и необходимости уберечь граждан от последствий его очередного проекта. В конце концов он достиг таких административных высот, на которых был уже не опасен: тут разгильдяи-подчиненные даже и не думали осуществлять его проекты.

Блотт знал англичан: рисковать жизнью они не станут.

Он смотрел на сэра Джайлса и улыбался спокойной и довольной улыбкой, от которой кровь стыла в жилах

Эта миссис Фортби впала в заблуждение, которое, как считал сэр Джайлс, для женщины непростительно: забрала себе в голову, будто он любит ее такой, какая она есть. Сэра Джайлса от этой фразочки бросало в дрожь.

Снести полдюжины домов и вышвырнуть жильцов на улицу – это еще куда ни шло, но обречь на прозябание десяток львов, четырех жирафов, носорога и дюжину страусов – такое не прощается. Британская общественность не потерпит жестокого обращения с животными.

– Ой-ой-ой, – захныкала миссис Фортби. – Какой кошмар! Что скажет Седрик? – Седрик? – Мой бывший муж. То есть мой покойный муж. Бедненький, он с ума сойдет от ярости. Да он после такого и знать меня не захочет. Вы не представляете, какой он был щепетильный. Сразу видно, врач. – Вот видите, еще и Седрика ни за что ни про что огорчим. А будете умницей – у Седрика не будет повода огорчаться.

Хоть она и оказалась женщиной без предрассудков (иногда сэр Джайлс подозревал, что ей чужд не только пред-, но и просто рассудок)

Его старший сын Бартоломью не намного пережил отца: домогательства налоговых инспекторов произвели на него такое впечатление, что он выпил две бутылки отцовского монпелье три шестерки и отдал Богу душу.