Цитаты из книги Agua Viva

Свобода? это мое последнее прибежище, я принудила себя к свободе и переживаю ее не как дар, а как геройство: я героически свободна.

I want to be buried with a watch on my wrist so that something can pulsate time under the earth.

But what am I? The only answer is, I'm the what. Although sometimes I cry: "I don't want to be me anymore!!" But I affix myself to myself and inextricably a tessitura of life is formed.

Sunday is a day of echoes—hot, dry, everywhere the hum of bees and wasps, the cries of birds, rhythmic hammering in the distance

Выходит, писать — это удел тех, у кого слово — наживка для ловли чего-то, что не есть слово. Когда это не-слово — то, что между строк, — хватает наживку, нечто оказывается написанным.

Я больна тем, что я человек.

Но я ли создаю следующий миг или он возникает сам? Мы творим его дыханием.

Моя маленькая ограниченная свобода роднит меня со свободой мира - но что такое окно, если не воздух в прямоугольной раме?

До появления зеркала человек не представлял себе своего лица иначе, как отраженным в водах какого-нибудь озера. Но с некоторых пор на каждом лежит ответственность за лицо, которое он носит.

Вот что меня потрясает до глубины души: то, чего я не вижу, все-таки существует. Ведь тогда у моих ног расстилается целый неведомый, но существующий мир, полный жизни и сладкой слюны. Истина где-то есть, но размышлять о ней бесполезно. Я ее не обнаружу, а между тем я живу ею.

Не люблю, когда капают лимонным соком в мои глубины и заставляют меня корчиться. События жизни — это лимон на устрицу? А может, устрица спит?

Истинно глубокая молитва — это размышления о пустоте. Это непосредственный электрический контакт с собой. С внеличностным собой.

А может, устрица, когда ее отрываешь от раковины, страдает и томится? Ее безглазая жизнь становится беспокойной. Я обычно капала лимонным соком на живую устрицу и смотрела испуганно и зачарованно, как она корчится. Я ела живое «ид». Живое «ид» — это Бог.

Услышь меня, услышь мое молчание. То, что я говорю, это вовсе не то, что я говорю, а что-то другое. Когда я говорю «многоводные источники», я имею в виду силу тела в мировых водах. Улови это другое, о чем я говорю на самом деле, ведь я сама не смогу. Читай энергию моего молчания. Ах, я боюсь Бога и его молчания.

Я иду с раскрытым зонтиком по натянутому канату. Иду до самой границы своего громадного сна. Чую ярость нутряных инстинктов: терзаемые внутренности ведут меня. Мне не нравится то, что я только что написала, — но я обязана принять этот фрагмент жизни целиком, ведь он со мной случился. Я чту всё, чем случаюсь. Моя суть не осознает себя, и потому я слепо подчиняюсь себе.

В сердцевине, где я сейчас, в сердцевине слова ЕСТЬ, я не задаю вопросов. Потому что, если уж ЕСТЬ — то ЕСТЬ. Я ограничена лишь тем, что я это я. Я упругая сущность, отдельная от других тел.

Моя маленькая, не слишком мудрая голова лопается, когда я думаю о том, что никогда не начинается и никогда не кончается — ведь это и есть вечность.

Слова́ — я хожу между ними с опаской: они в любой миг могут превратиться в угрозу