Цитаты из книги Одержимые

Бехтерев приходит к выводу, что во всех подобных эпидемиях, в том числе и эпидемиях кликушества, была психологическая основа, «характеризующаяся крайним невежеством, неудовлетворенностью духовных потребностей населения, отсутствием нравственных руководящих начал и недостатком умственного развития, граничащим с патологическим слабоумием». Вместе со специфическими физическими состояниями, такими как анемия и истощение, эта психологическая основа создавала «условия необычайной внушаемости отдельных лиц населения, воспринимавших на веру самый уродливый бред душевнобольных».

Толстой в «Крейцеровой сонате» сосредотачивается не на крестьянках, а на русских женщинах всех сословий, которые, находясь в браке, регулярно подвергаются сексуальной эксплуатации со стороны мужей, будучи беременными или кормящими. Он утверждает, что неспособность мужчины обуздывать желания истощает силы как женщины, так и ребенка. Толстой объясняет, что выкидыши и травмы, которые испытывает женский организм при половом акте в то время, когда сексуальные отношения должны быть табуированы, приводит к ослаблению женской психики.

Для создания монументальных революционных волнений, пишет Бехтерев, «достаточно какой-либо одной искры, двух-трех патетических слов, произнесенных оратором на сходке или учебном собрании». Таким образом, российское население виделось Бехтереву разносторонним: «путем внушения народные массы могут быть направляемы, как к самым безнравственным и жестоким поступкам, так и к великим историческим подвигам». Следовательно, революционные движения представлялись ему противоположностью кликушеству и другим эмоциональным проявлениям, которые российские психиатры определяли как аномальные и потенциально насильственные.

Более глубокое знакомство представителей русской интеллигенции с бедностью деревенской жизни способствовало развитию у них сочувствия к женщинам из низших сословий, что было необычно для европейского контекста. Такие наблюдатели настаивали на том, что страдания русских крестьянок были подлинными и заслуживали внимания. Страдающая крепостная символизировала эксплуатируемое русское крестьянство. Упоминания изнасилований в повестях Писемского и Лескова о кликушах добавляли сексуальное измерение этой теме, возлагая вину за недопустимое сексуальное поведение на мужей, алчных управляющих, помещиков и врачей – всех, кто стремился проявить власть над женщинами.