Цитаты из книги Lady Chatterley

Но спокойствие и безграничное терпение это исходило от человека нетерпеливого и страстного — вот что угадала Конни всей своей плотью.

Не рви крапивы... и пут любовных — сожжешь всю душу.

Идет моя сороковая зима. Что делать, все предыдущие зимы никуда не денешь.

Кто бы внушил им, что жить и тратить деньги не одно и то же.

Самое для него лучшее — изойти жалостью к самому себе. Как той женщине у Теннисона, ему надо разрыдаться, чтобы не умереть.

Может, в какие-то минуты ее тянуло ко мне. Но я думаю, что даже это свое чувство она ненавидела. Какой-то миг любила и тут же затаптывала любовь. Вот тогда и начинался кошмар. Ей доставляло особое наслаждение измываться надо мной. И ничто не могло изменить ее. Почти с самого начала ее чувства ко мне были с отрицательным знаком.

Ведь это ужасно — быть в такой близости, а потом возненавидеть. Как это может быть?

— Ты когда-нибудь задумывалась, — сказал он однажды, — как мало на свете людей, которых между собой что-то связывает?

Деньги, деньги, деньги! Проституция и омертвение души и тела.

Человеческий обезьянник дряхлеет.

Какие они все усталые от недостатка нежности — даримой и получаемой.

Я скорее умру, чем буду еще раз обладать женщиной, у которой вместо сердца ледышка.

— Я не знаю, что значит верить женщине. — В этом твоя беда.

По маковку полон воспоминаниями. И, возможно, боюсь самого себя.

Я всегда знал, чего хочу от женщины, и, если не получал этого, никогда не говорил, что получаю.

Она просто ничего не хотела. Она обожала меня, восхищалась мной, любила разговаривать со мной, целоваться; и это все. Остальное ей было не нужно. И таких женщин, как она, много.

...тень вынужденной покорности.

— Я правда тебе нравлюсь? Он молча поцеловал ее.

Она искала спасения от самой себя, своего внутреннего неприятия, сопротивления, которое было так сильно.