Цитаты из книги Восход

- Я просто хочу, чтобы Вы знали, - начал Гил, смотря учителю в глаза, - мы не варвары какие-то. Ваши слова по поводу того, что в оппозиции одни отбросы, лишены смысла. Просто сложившаяся ситуация требует стремительного прогресса – а Вы этот прогресс обеспечить не можете. Вернее, не хотите.

- Успокойся, все, что ты говоришь, написано в твоих глазах, - он улыбнулся уголками губ. – Стреляй уже. Не хочу, чтобы они сделали это за тебя.

Гил вздрогнул, потом на секунду отвел взгляд.

- Мне жаль, что я не могу сделать это как полагается, - сказал он, оправдываясь.

- Формальности, - глава сообщества махнул рукой.

Гилрэйт выдохнул – как учил его Каэл – и выстрелил.

Когда он очнулся, над ним стоял человек. Министр Иностранных дел не носил еще тогда свой любимый белый костюм - а может, просто побоялся запачкаться. Гил попытался встать, но ощутил такую боль в поменявших положение руках, что закричал и сел на пол. Нет, никто и не думал накладывать гипс. Он боялся даже смотреть в ту сторону.

- Слушай, ну что ты дурака валяешь, а? Нам нужен идеальный солдат, а не плачущая рухлядь. Сверхчеловек, называется...

- Да я и не претендовал на такое звание, - прошипел Гил.

- Мне все равно, претендовал ты или нет, - глаза Министра Иностранных дел сверкнули холодом. - У тебя наивысший индекс способностей среди всех известных нам случаев. Тебе самому-то не хочется?

- Я хочу умереть; мне больно! - он плакал уже в открытую.

Министр только пожал плечами и, потоптавшись еще немного на месте, вышел.

Женщина все не отводила взгляд, пытаясь понять обстановку; ни единого импульса не исходило от тела за сверхпрочным стеклом. Все до одного экземпляры тут же начинали сопротивляться; вколотая доза вещества, затрудняющего работу определенной части мозга, делала эти попытки ничтожными. Гилрэйт тем временем отчаянно пытался понять, что происходит и зачем он здесь. Стоило ему начать об этом думать, как внезапное осознание заставило его отвести взгляд. «А где этот, второй?»

- Как Вы себя чувствуете? - спросила женщина неуверенно.

- Чего-то не хватает, - неожиданно для себя ответил Гилрэйт.

Она вздохнула и задумалась. Ситуация была немного тупиковая. Чем только ради науки не пожертвуешь; риски в этой работе обеспечены.

- Я - глава Института внешних исследований, специалист в области биологии и генной инженерии. Полагаю, нам лучше продолжить разговор в другой обстановке, - она показала удостоверение.

Светлело. Тени, отбрасываемые высотными зданиями столицы, постепенно становились все короче. Ветер слегка колыхал длинные вертикальные флаги, вывешенные людьми на балконах и украшающие здание Правительства. Замечательная атмосфера – прозрачная, легкая; улицы пока еще пустые, и, если выглянуть в такой ранний час в окно, можно насладиться ей сполна.

Каждая коммуна отмечала день образования мирового государства по-своему; всем хотелось сделать это ярко, по возможности оригинально, и в то же время величественно. Чего уж говорить о столице: те позаботились о том, чтобы вывесить флаги, никак не нарушая при этом архитектурное своеобразие города.

И тут только до Каэла дошло окончательно. Он внезапно согнулся в три погибели, как от сильной физической боли, но не способный издать ни звука. Окружающая среда стала давить: свет, воздух, ощущения - все будто стремилось расплющить, выдавить крик. Нет, невозможно. Выпрямившись - так резко, будто струна - он выбежал из дома. Вот они все, на месте. С брезгливостью достал он из руки Эстер пистолет, проверил, заряжен ли; скорее, только бы прекратить это, выключить безумствующий окружающий мир; всего пару секунд - рука бесконечно долго поднимается к голове, это невозможно выносить; быстрее...

"Ну вот и что вы можете, когда ваше оружие бессильно?.. Ничего. Ваш мертвый создатель сотворил вас ровней животным, которым просто не дано использовать что-либо, выходящее за рамки подручных средств. Вы разрушаете без конца и края; без эмпатии, без какой-либо цели – если, конечно, выживание в этом бессмысленном мире не считать целью, что само по себе абсурдно. Вы бросаетесь своей и чужой жизнью, как игральными костями; вы даже не пытаетесь окрасить свое существование смыслом. Я не видел, чтобы у кого-то из людей была полноценная картина мира – иначе этот человек совершил бы самоубийство тотчас же. Вы будто живете в тумане, не осознавая той сети страданий и боли, которая оплетает и пронизывает этот мир – начиная с бессмысленной борьбы за выживание среди животных и заканчивая необоснованными мучениями, причиняемыми друг другу людьми. Кажется, вы и не пробовали взглянуть на мир глазами адекватного, эмпатичного существа; и как иронично, что вы возвышаете того, кто начал все эти страдания, и ненавидите тех, кто вас навсегда от них избавит!»

Изучив обстановку, Гил прыснул. Эти наивные люди выставили зенитно-ракетные установки. «И где они только откопали этот антиквариат. И чем он им поможет…» В целом техники, как и ожидалось, было не так-то много. Эти последние отчаянные остатки усилий, пожалуй, и были страшны своей отчаянностью. Несмотря на то, что выдергивать никого из тех, кто занимал высшие руководящие должности, не хотелось, сделать это все же пришлось: там сосредоточились сильнейшие люди Организации, а мало кто смог бы держать защитный экран такой мощности и столь долго, да еще при таких условиях. И эта мера оказалось более чем необходимой: на Гила обрушился такой поток снарядов, что, будь он один, то либо погиб бы со временем от невозможности делать две вещи одновременно, либо потратил бы все силы исключительно на защиту. А так он занялся созданием воронки из облаков, которая должна была перерасти в торнадо, центром которого были бы Гил с напарником.

- Итак, остался только ты. Как мне поступить с тобой? Ты знаешь, что я делаю либо то, что хочу, либо то, что считаю своим долгом. И какую из двух опций мне выбрать?

- Я бы предпочел, чтобы Вы, следуя долгу, убили меня по-человечески.

- Обычная человеческая смерть для того, кто возомнил себя сверхчеловеком? У-у-у, как скучно.

- Зачем тогда спрашивать?..

- Проверить твою самокритичность.

- Хорошо, надеюсь, Вы удовлетворены результатом. Однако я вижу, Вам доставляет удовольствие надо мной издеваться.

- Нет, я просто подготавливаю тебя психологически, поскольку собираюсь морально добить. Впрочем, как я уже и говорил: трагедия это или драма – решать тебе.

Гладкие стены бункера отливали голубоватым - все из-за подсветки, должной имитировать дневной свет. Сыроватый воздух прекрасно пропускал через себя малейший звук, распространяя его на большие расстояния. Сейчас в этих подземных убежищах и складах, сохранившихся еще со времен Третьей Межпланетной, царила пустота. Однако так только казалось на первый взгляд. Вскоре из глубины коридора резко ударил лязг захлопнувшейся двери, а затем послышались стремительно приближающиеся, будто вбивающие гвозди в пол, шаги. Вот уже от металлических стен стали отражаться голоса. Один из них был отчаянный, второй железно-раздраженный, с оттенком вечного презрения.