Цитаты из книги Угода

Журнальный столик завален пустыми пивными банками, тут же валяется почти высосанная бутылка "Джека", которая насколько мне известно, принадлежит Логану, потому что он исповедует философию "пиво только для телок".

- Кэсс никому не нужен, - соглашается Декс. - Он как сифилис.

Люди не ожидают, что влюбятся в кого-то. Я думаю, это просто происходит.

Ну почему у саркастической части сознания нет выключателя?

Мои ноги будто приросли к блестящему ламинату. Потому что я трусиха. Да, черт побери, я трусливая курица. я в ужасе, что он скажет "нет", но мне еще страшнее от того, что он скажет "да".

Я врываюсь в раздевалку и... Пенисы! Господи. Вокруг одни пенисы. Меня охватывает ужас, когда я соображаю, что передо мной. Боже, я оказалась на съезде пенисов. Больших и маленьких, и толстых, и тонких. Куда ни посмотришь, везде пенисы. Мой полный ужаса вскрик привлекает внимание всех пенисов... э, вернее парней. В одно мгновение все пенисы прикрываются полотенцами.

– Привет. А где твои соседи? – Сегодня же пятница – где, по-твоему, они могут быть? Тусуются, – мрачно отвечает парень, доставая лекции из валяющегося на полу рюкзака. – А ты предпочел позаниматься, – замечаю я. – Даже не знаю, что лучше: восхититься твоим героизмом или пожалеть тебя?

Гаррет надувает губы. Примерно так делала моя бабушка, когда глубоко задумывалась. Просто прелесть. Но он прибьет меня, если я скажу, что он напомнил мне мою бабушку.

Я заметила, что по мере того, как я становлюсь старше, время летит всё быстрее. Не успеешь глазом моргнуть – и уже год прошёл. Когда-то школьный год казался вечностью.

Страх- это суть жизни. Нельзя, чтобы он одолел тебя, Уэллси. Все его испытывают.

Едва я переступаю порог, путь мне преграждают сто восемьдесят семь сантиметров роста и девяносто килограммов живого веса Гаррета Грэхема.

Он целует меня, и в моем собственном маленьком мире наступает полный порядок.

– Ура! Жду не дождусь, когда увижу своего Гослинга. Самый. Красивый. Парень. – Между прочим, я сижу рядом, – бурчит Шон. – Малыш, ты хоть видел, какой у него пресс? – спрашивает Элли. Шон вздыхает.

– Неужели ни один из вас не может? Проучить его хорошенько? – С радостью, – бодро заявляет Логан. – Какой у него адрес? Я пихаю его в бок. – Мы никого не будем бить, дурачина. Иначе нам придется иметь дело с взбешенным тренером и отстранением от игр. – Я с сожалением смотрю на Ханну. – Не переживай, детка, я мысленно колочу его. Это считается, да?

Хоккей – это адреналин. Он возбуждает. Он… даже умиротворяет.

- ... он может быть хорошим, когда захочет. Когда захочет? Она произносит это, как девиз года, я же считаю, что люди должны проявлять доброту просто потому, что они добрые, а не ради выгоды.

– Страх – это суть жизни, – торжественно говорит он. – Нельзя, чтобы он одолел тебя, Уэллси. Все его испытывают. – Парень с важным видом откидывается назад, опираясь на локти. – Вот что я тебе скажу. Я даю тебе свободу выбора. Если ты боишься, я не буду заставлять тебя.

В последнее время я вообще перестал оглядываться. Я смотрю только вперёд.

– Хочешь знать, что такое давление? – В моем голосе звучит горечь. – Давление – это когда тебе семь, а тебя сажают на протеиновую диету, чтобы ускорить рост. Давление – это когда шесть дней в неделю тебя будят на рассвете и гонят на каток отрабатывать упражнения и твой папаша целых два часа только и делает, что свистит в свисток. Давление – это когда тебе твердят, что ты не станешь мужиком, если потерпишь неудачу.

- Привет, Ханна. Забавно видеть тебя здесь. - Ага, забавно, - фыркаю я, доставая из кармана фартука блокнот. - Что желаешь? - Репетитора. - Извини,но в меню такого нет.