100% СПОЙЛЕРЫ!!!
И настал тот день, когда мне вновь предстояло продолжить знакомство с устоями и традициями Панема, с деспотичным режимом Капитолия, с зависимым положением 12-ти Дистриктов, а самое главное с историей жителей этого мира. Я даже не надеялась, что чтение мое будет без слез и эмоций, но не ожидала, что буду плакать на многих страницах, не ожидала дрожи рук, не ожидала таких переживаний, как будто саму себя отправила жить в этот постапокалиптический кошмар! Не ожидала, что буду так эмоционировать при перечитывании книги. До сих пор дрожу... очень сложно, сложно хоть что-то писать...
Итак, Китнисс и Пит выжили на страшных 74 Голодных Играх, выжили на арене среди детей, которые вынуждены убивать друг друга, чтобы остаться жить, чтобы получить хоть иллюзорную надежду на нормальное существование и будущее без угрозы ранней смерти от руки другого человека. Они выжили, не смотря на все уловки Капитолия убить их чужими руками, выжили вопреки режиму, выжили чтобы дать надежду другим и самим себе на новую жизнь, жизнь без убийств. Они просто выжили...
И теперь нам предстоит наблюдать за людьми, не которые были отправлены на сметь, а которые пережили ее, которым нужно забыть обо всем, что случилось, которым надо начать жить заново.
"Будь моя воля - забыла бы эти Игры навеки. Никогда бы не заговаривала о них. Притворилась бы, что это был страшный сон, и не более."
Но никто не даст забыть, никто не даст реальную надежду на жизнь без гнета, без Голодных Игр, без каждодневного напоминания о том, как тебе позволили продолжить свое существование в этом мире.
" Но тур победителей ни о чем не позволит забыть. Капитолий нарочно проводит его примерно посередине между сезонами, чтобы освежить у людей чувство ужаса. Нам, жителям дистриктов, не просто напоминают о том, как страшна железная хватка столицы, - нас вынуждают публично этому радоваться."
Автор в этой книге, показывает всю жестокость правящей элиты, которая проявляется не только в публичных казнях - Голодных Играх, но и в вынуждении всенародного признания этих казней в виде тура победителей. С каждой главой, страницей, предложением мы все больше и больше вовлекаемся в этот мир, мы становимся не просто сторонними наблюдателями этой истории, мы проникаемся, начинаем узнавать все больше и больше о жизни, о стране, пытках режима, о героях, узнаем новые лица. Книга становится глубже, она уже охватывает больше истории, герои уже не так поверхностно описаны, кроме их действий и реакций, мы можем увидеть их внутренний мир, начинаем наблюдать за ними как под микроскопом. Но вернемся к главным героям...
Китнисс выжила, она пережила Голодные игры, спасла Пита, вернулась в семью, стала любимицей публики Капитолия, помогла своему 12 Дистрикту, но... Она не забыла, ничего не забыла, каждую ночь видя кошмары, видя смерть Руты, слыша крики Катона, она возвращалась на арену. Пытаясь отвлечься охотой, она восстанавливала свое равновесие, возвращала себя в прежнюю жизнь. Но как прежде жизнь уже не становилась, все изменилось. Игры изменили все, они украли ее сон, украли ее "мальчика с хлебом", украли ее вечного друга и надежды на спокойную жизнь.
"Мы (Гейл и Китнисс) видимся только по воскресеньям, в лесу. Для меня и теперь это лучший день на неделе, однако что-то переменилось. Нет больше тех свободных бесед о чем пожелаешь. Игры отняли у меня даже это. Я еще слабо надеюсь, но в глубине души понимаю: все бесполезно. В прошлое нет возврата."
"Меня часто гложет тоска по прежней жизни. Да, мы едва сводили концы с концами, зато я точно знала собственное место на замысловатом полотне под названием жизнь. Теперь, когда вспоминаешь, те времена кажутся столь надежными по сравнению с нынешним днем, когда есть и богатство, и слава, и лютая ненависть Капитолия."
Что же до Пита, то Китнисс не поняла своих чувств к нему, она поняла, что история любви - спасительный круг, но не более. Она осознала, что разбираться в чувствах, эмоциях просто нет времени, даже нет желания, так как больше всего на свете хочется покоя и возвращения в былое.
"Наш роман стал ключом к выживанию на арене. Только вдруг оказалось: для Пита все было гораздо серьезнее. А для меня? Не знаю. Зато представляю как мучился Гейл. Стоит подумать о туре победителей, когда нам с Питом вновь придется разыгрывать из себя влюбленных и сердце сжимается."
Как бы Китнисс не пыталась забыть об Играх, все произошедшее на них не могло просто забыться и ускользнуть. Это стало искрой к восстанию, искрой к пониманию обреченности в своей жизни многими жителями Панема. Это стало угрозой для деспотичного режима, угрозой для системы, угрозой, которую не простят.
"Между тем некоторые восприняли ваш незатейливый фокус как знак открытого неповиновения, а вовсе не безоглядной любви. Ну, а если девочке из Дистрикта номер двенадцать позволено бросить вызов Капитолию и уйти безнаказанной, что помешает им поступать точно так же? Что мешает, к примеру, устроить мятеж?"
И президент Сноу вновь вовлекает Китнисс в игру за жизнь, но теперь это не только ее жизнь, это жизнь ее родных (матери, сестры), жизнь напарника (Пита) и жизнь Гейла, друга, который не виноват в выходке на арене, но который может лишиться жизни из-за любви к ней. Сноу вовлекает ее в тур победителей, который теперь превращается в арену для героини, но в арену не для доверчивой публики Капитолия, а для изголодавшейся по справедливости публики дистриктов Панема.
И лишь тут Китнисс понимает, что попала в западню с самого начала, с того самого момента, когда решила спасти Пита на арене, она понимает, что больше ей не выбраться, что год за годом ей предстоит демонстрировать свою любовь, предстоит быть с Питом, какие бы эмоции она не испытывала.
"Выходит, мне никогда не быть с Гейлом, даже если захочется. Значит, выход один - любовь до гроба, ибо так решил Капитолий."
О эти правила игры, о эта обреченность, она не дает героини хоть на минуточку остановиться и разобраться в себе, понять чего она хочет, какие чувства к кому испытывает, все просто меркнет в ее мире из-за страха, что кто-то будет лишен жизни. Но думаю, даже если бы Китнисс жила хорошо, то это бы не заставило ее разбираться в себе, ведь она не человек, который склонен анализировать и думать о чувствах, нет. Китнисс - импульс, она лук с натянутой тетивой, лук готовый выпустить стрелу, который только под действием каких-то обстоятельств, только в минуты накала страстей может понять что ей жизненно необходимо.
Маленькое отступление, где-то на странице 60 я понимаю, что создатели фильма "Голодные игры: И вспыхнет пламя" должны были именно эту книгу экранизировать в виде двух фильмов. Так как именно здесь много чувств и эмоций на два фильма бы точно хватило, именно в этой части есть что показать. Например, в начале тур победителей и все взаимоотношения между Китнисс, Питом, Гейлом, ментором Хеймитчем, волнения в дистриктах, а вот вторая часть - это новые игры.
Отвлеклись, пора следовать дальше)
Именно во время тура автор вновь демонстрирует все чувства Пита к Китнисс, показывает что Пит готов простить все, готов даже на дружбу. Пит преодолевает свою ревность, которая возникает из-за Гейла, пытается преодолеть неопределенность Китнисс, пытается установить хоть какое-то взаимопонимание, но и ему это дается с жуткой болью.
" Я ведь знал, что между тобой и Гейлом что-то есть. И ревновал - еще прежде, чем нас объявили парой. Я был не прав: Голодные игры закончились, и ты мне ничем не обязана."
"Ты спасла наши шкуры. Просто мне как-то не по душе, что мы шарахаемся друг от друга в реальной жизни, а перед камерами валяемся в снегу. Вот я и подумал: если не буду строить из себя... ну, ты понимаешь, обиженного мальчишку, мы бы могли стать... не знаю... друзьями?"
В туре Китнисс и Пит вновь спасают друг друга, как это было на арене, но спасают они себя от ночных кошмаров и прошлого, они помогают друг другу в попытке жить дальше. Уже можно заметить, что их чувства не просты. Но хрупкое равновесие их отношений вновь должно пережить жуткий удар, удар именно для Пита. Он осознает их реальное положение и понимает, что Китнисс лишь под гнетом режима Капитолия готова связать свою жизнь с ним, что ее выбор не свободен. Представить что он испытывает в такие минуты просто невозможно, сердце разрывается у меня такой впечатлительной, которая верит в безграничную любовь Пита к Китнисс, но понимает, что любой хочет ответных чувств.
" Вернувшись в Тренировочный центр, я сама предлагаю Питу прилюдно попросить моей руки. Он соглашается, однако потом запирается у себя на долгое время. Хеймитч советует оставить его в покое. Я удивляюсь:
- Он сам этого хотел!
- Да, но не в виде фарса, - говорит ментор. - Он мечтал, чтобы все было по-настоящему."
Благородству Пита нет пределов, он даже готов смириться с фарсом в виде свадьбы, он готов сделать все ради Китнисс, чего бы это не стоило. И это все проявляется в минуту прилюдной казни Гейла, Пит защищает его, он спасает всех.
" Вчера этот человек без раздумий решился бежать со мной. Вступился за Гейла. Он готов разделить со мной любую судьбу - и так ничтожно мало получает взамен."
Какая жертвенная любовь, просто настоящее чувство, которое не оставляет равнодушным, даже если это написано просто для покорения юных сердец поклонниц, это все равно задевает.
И кажется, что жизнь может вернуться в прежнее русло, что все может наладиться, и даже мыли о восстании могут утихнуть, попытки бунтов закончиться, но...
" -А теперь, в честь третьей по счету Квартальной бойни...
Дабы напомнить повстанцам, что даже самые сильные среди них не преодолеют мощь Капитолия, в этот раз Жатва проводится среди уже существующих победителей."
"Я ВЕРНУСЬ НА АРЕНУ"
И понеслось Пит пытается спасти Китнисс, Китнисс решает во чтобы то ни стало сохранить жизнь Питу, проходит беспрецедентная жатва среди победивших трибутов, все в шоке, надежды рушатся, мир меняется с неимоверной скоростью. Но в понимании всех есть один светлый человечек во тьме - это Пит, который стал победителем, не убив никого.
"Проживи ты хоть сотню жизней, и тогда не заслужишь такого парня..."
И тут на сцену выходят новые герои:
Все описывать уже нет сил, но эти игры становятся большим испытанием для всех. Трибуты понимают, что любовь Китнисс и Пита не так иллюзорна и фантастична. Китнисс 1000 раз борется с собой, чтобы просто спасти дорого ей человека. Она множество раз видит, как может потерять Пита, но каким-то чудом все спасают его. А Пит не бросает попыток уговорить Китнисс на свои условия, обменять свою жизнь на ее.
Свершается моя любимая сцена, которую я не могу пропустить, не в силах:
"Мы сидим на сыром песке, смотрим в разные стороны. Я прижимаюсь к напарнику плечом и бедром. Он наблюдает за джунглями, а мне досталась вода. Хороший расклад, потому что меня все еще преследуют голоса соек-говорунов, к сожалению, неспособные потонуть даже в неблагозвучном назойливом стрекоте. Проходит время, и я опускаю голову на плечо Питу. Чувствую, как его ладонь поглаживает мои волосы.
- Китнисс, - подает голос он. - Нет смысла притворяться, будто нам неизвестны намерения друг друга.
Может, и нет. Но и обсуждать это бесполезно. По крайней мере, нам это ничего не даст. А зрители Капитолия...представляю, как они припадут к экранам, лишь бы не пропустить ни единого слова.
- Я не в курсе, какую сделку вы заключили с Хейтмитчем, но ты должна знать: он и мне кое-что обещал. - Ну разумеется. Ментор посулил напарнику спасти мою жизнь, чтобы усыпить его бдительность. - Следовательно, одному из нас он сказал неправду.
А вот это уже привлекает мое внимание. Двойная сделка. Двойная игра. И только Хеймитчу наверняка известно, кто обманут. Я поднимаю голову и смотрю Питу в глаза.
- Для чего ты сейчас это говоришь?
- Чтобы напомнить, насколько разные у нас обстоятельства. Если ты умрешь, мне не будет покоя в Двенадцатом дистрикте. Ты - вся моя жизнь, - заявляет он. - Я уже никогда не нашел бы счастья.
Мне хочется возразить, но Пит прижимает палец к моим губам.
- Ты - другое дело. Не скажу, что придется легко, но есть люди, ради которых тебе стоит жить на свете.
Тут он снимает со своей шеи цепочку с золотым медальоном. Поворачивает его в лунном свете, так чтобы я могла разглядеть пересмешницу. Потом касается большим пальцем потайной кнопки, совершенно не заметной прежде, и диск открывается. Оказывается, он полый внутри. На правой половинке - снимок мамы и Прим. Они радостно над чем-то смеются. Слева - Гейл, и на лице у него искренняя улыбка.
Сейчас ничто не могло бы сломать меня быстрее, нежели эти три портрета. После всего, что я слышала считанные часы назад...Это удар ниже пояса.
- Ты нужна родным, Китнисс, - произносит Пит.
Родные. Мама. Сестра. Мнимый кузен. Замысел Пита слишком легко разгадать. Он хочет, чтобы однажды Гейл и вправду сделался частью моей семьи. Чтобы я победила и вышла за него замуж. Чтобы даже не сомневалась по поводу выбора.
Пит задумал отдать мне...все.
Я жду, когда он заведет речь о ребенке, ради следящих за нами камер, но этого не происходит. Значит, наш разговор не был частью Игры. Пит на самом деле искренне дал мне понять, что чувствует.
- А я никому не нужен, - говорит он без нотки жалости к самому себе.
Это верно, семья без него проживет. Поскорбит для приличия, так же, как и куча приятелей, но вполне продержится. Даже Хеймитч смирится с потерей - при помощи дополнительных доз алкоголя. Лишь один человек на свете действительно пострадает от этой невосполнимой утраты. И это я.
- Мне, - возражаю я. - Мне нужен.
Он с расстроенным видом набирает в грудь воздух. Готовится к долгому спору, а это нехорошо, это плохо, потому что разговоры о Прим и матери еще больше собьют меня с толку. И я закрываю напарнику рот поцелуем.
Ну вот, опять это странное чувство. Так уже было однажды. В прошлом сезоне, в пещере, я целовала Пита, выпрашивая подарки у Хеймитча. Потом это происходило тысячи раз - и во время Игр, и потом. Но только единственный поцелуй затронул что-то в моей душе. Пробудил жажду большего. Правда, из моей головы тут же побежала кровь, и Пит уложил меня обратно.
На этот раз нам ничего не мешает. Напарник делает еще несколько попыток заговорить - и наконец сдается. Внутри меня разгорается обжигающее чувство; оно разливается из груди по всему телу, по рукам и ногам, до самых кончиков пальцев. Жаркие поцелуи не утоляют - наоборот, распаляют желание. А я-то считала себя знатоком по части жажды и голода. Но здесь нечто слишком новое."
Но все идет не по плану. Китнисс теряет Пита... В результате задуманного плана начать восстание против Капитолия уже на арене трибуты в сговоре спасают жизни Пита и Китнисс, но всех постигает неудача. Китнисс спасена, символ восстания с бунтующими, но Пит в руках Капитолия. Она сломлена, она не может вынести мысли, что Пита будут пытать из-за нее, из-за интриг, придуманных повстанцами, да просто ради того, чтобы причинить боль ей. Китнисс теряет себя, она понимает, что не хочет жить, теряет здравый смысл. Она утратила волю к жизни. И лишь Гейл напомнив о ее семье, как-то возвращает ее в реальность.
Событий для одной книги очень много, но эта книга просто супер! Страсти, эмоции, настигающее горе от провалов и неудач, но тем не менее автор находит способ как немного разрядить обстановку, помогает читателям не ввергнуться во мрак, вплетая в сюжет преданную и светлую любовь, шутки, смех, просто юмор и смешные издевательства трибутов, даже во время бойни. Даже сейчас дрожь не покидает, но есть некоторая усталость, столько писать невозможно. Мне очень сильно понравилась эта книга, во второй раз даже больше эмоций чем в первый. Но простите за сумбурность и большую недосказанность, просто сил описывать весь сюжет и каждую свою реакцию на слова и действия нет, а так хочется ведь простыми общими фразами здесь не отделаться, тут только эмоции, которые сложно поддаются описанию. И завершим все одним изречением, которое уже успело всем надоесть:
Да пребудет с вами удача!
6 понравилось
