Цитаты из книги L'Embrasement

«Помни, кто твой враг. Вот и все».

Обязательно наступает время, когда нужно перестать убегать, а вместо этого развернуться и посмотреть в лицо опасности. Самое сложное – найти в себе мужество.

– Бедненький Финник. Ты, наверное, первый раз в жизни стал непохож на красавца?
– Да уж. Непривычное ощущение. Ну ты же как-то всю жизнь терпела.
– Держись от зеркал подальше, – советую я, – скоро забудешь.
– Ага, особенно если ты будешь вертеться перед глазами.

Разве краткое счастье хуже, чем никакое?

– Чувство прекрасного – это еще не слабость, – возражает Пит. – Разве что в случае моего к тебе отношения…

– Понимаю. А все-таки я надеялась…
– Правильно. Потому что ты тоже в отчаянии.

Сильные средства мама приберегает для самых серьезных случаев, но что такое серьезный случай? Мне кажется, боль – она боль и есть.

До меня не сразу доходит, что это – тот самый мужчина, оступившийся и усевшийся в чашу, когда я со злости пустила стрелу в распорядителей. Ну, не совсем в них. Я выбила яблоко изо рта поросенка на их столе. Однако все от неожиданности подскочили.
– Ах, это вы… – смеюсь я, вспомнив, как расплескался пунш под его пятой точкой.
– Да. Можете радоваться: у меня до сих пор поджилки трясутся. Так и не оправился.

– Ладно, давай потолкуем о чем-нибудь попроще. Представляешь, ты рисковала жизнью ради меня на арене… а я до сих пор не знаю, какой твой любимый цвет.
Мои губы трогает улыбка.
– Зеленый. А твой?
– Оранжевый.
– Да? Как парик у нашей Эффи?
– Нет, более нежный оттенок. Скорее, как закатное небо.

— Забавно, знаете ли: многим людям и в голову не приходит, что президентам тоже хочется есть.

Какая хрупкая система: рушится из-за горсти ягод.

Нужно быть сильной. Кое-как выпрямляю спину, заправляю мокрые волосы за уши, коснувшись висков (кровь бешено стучит), и собираюсь с духом для встречи. Они возникают на пороге с чаем и тостами. Лица – заботливые, печальные. Открываю рот, чтобы разродиться какой-нибудь шуткой, – и вдруг начинаю рыдать.
Вот вам и сильная.

К тому же этим людям ни разу не приходило в голову быть сильными ради кого-то, так что мне же самой приходится их утешать.

— Наша команда хочет, чтобы ты знала: мы почитали за... честь помогать тебе выглядеть на все сто.

— Понимаю, это ни в коем случае не восполнит ваших потерь, но мы решили отдавать пострадавшим семьям месячную часть нашего с Китнисс выигрыша – ежегодно, пока будем живы.

— Верю. Но это неважно. Ваш стилист оказался пророком, выбирая наряды. Вы, «Огненная Китнисс», бросили искру, способную (если вовремя не принять меры) разгореться в адское пламя, которое уничтожит Панем.

— Тебе говорили, какой ты уродец, а, животное?

Зимой люди чувствуют себя куда беспомощнее

И еще я люблю смотреть на его ресницы – настолько светлые, что с ходу и не заметишь. Зато вблизи, под солнцем, струящимся из окна, они сияют, словно золото, и диву даешься: как эти пушистые изогнутые лучики не путаются, когда он моргает.