Цитаты из книги Der Idiot

Знаете ли что, бедный мой князь: вернее всего, что вы ни ту, ни другую никогда не любили!

Что делать - судьба!

«Оригиналы мы… под стеклом надо нас всех показывать, меня первую, по десяти копеек за вход.»

Отрывок из книги: Федор Михайлович Достоевский. «Идиот.»

«Ему было невыносимо стыдно, и его детская, еще не успевшая привыкнуть к грязи впечатлительность была возмущена даже сверх меры.»

Отрывок из книги: Федор Михайлович Достоевский. «Идиот.»

«Да что это я, как больная женщина, верю сегодня во всякое предчувствие!» – подумал он с раздражительною насмешкой, останавливаясь в воротах. Новый, нестерпимый прилив стыда, почти отчаяния, приковал его на месте, при самом входе в ворота.»

Отрывок из книги: Федор Михайлович Достоевский. «Идиот.»

Ах, кабы она была добра! Всё было бы спасено..

... он сошел с террасы, перешел чрез дорогу и вошел в парк; ему хотелось обдумать и разрешить один шаг. Но этот «шаг» был не из тех, которые обдумываются, а из тех, которые именно не обдумываются, а на которые просто решаются: ему ужасно вдруг захотелось оставить всё это здесь, а самому уехать назад, откуда приехал, куда-нибудь подальше, в глушь, уехать сейчас же и даже ни с кем не простившись.

— ... Вернее всего то, что жалость твоя, пожалуй, еще пуще моей любви!

— Что же, твою любовь от злости не отличишь...

Совершенство нельзя любить; на совершенство можно только смотреть как на совершенство.

<...> люди и созданы, чтоб друг друга мучить.

Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: "Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моею наверстаю..."

- <...> Зачем вы всё в себе исковеркали, зачем в вас гордости нет?

<...> свою собственную судьбу он слишком дешево ценил.

Я вам должна еще сказать, что я ни одного человека не встречала в жизни, подобного ему по благородному простодушию и безграничной доверчивости.

Он был счастливой наружности, хотя почему-то несколько отвратительной <..>

<...> писателю надо стараться отыскивать интересные и поучительные оттенки даже и между ординарностями.

Деликатности и достоинству само сердце учит, а не танцмейстер, — сентенциозно заключила Лизавета Прокофьевна <...>

Мне бы только дозволили объясниться с его превосходительством! Только бы я возмог получить честь объяснить на словах! — воскликнул он, дрожа как в лихорадке и с сверкавшими глазами. Он так и сказал: возмог.

“Князь Лев Николаевич! Если, после всего, что было, вы намерены удивить меня посещением нашей дачи, то меня, будьте уверены, не найдете в числе обрадованных. Аглая Епанчина”.