Цитаты из книги Морфий

Как это вообще звучит, воевать в Мокотове, как это звучит, воевать в Чернякове, как звучит, когда противник атакует через Вилянув, с юга, никакой противник не должен атаковать через Черняков, никакие бои не должны идти в Мокотове, на Мокотове живут и пьют кофе в фирменном магазине-кафе Э. Веделя, и горячий шоколад...

...кофе пока есть, у Анели нет здесь, а у нас есть, купил про запас, добрый запас, потому что я умный, а прочие люди дураки, глупцы, а я знал, я предвидел и купил, они же, дураки, верили, что дойдут до Берлина, коней водой из Шпрее напоят, так с чего бы в Варшаве не хватило кофе, угля, и я знал, знал, что они дураки, все дураки, а я знал.

Плиты срыты, на тротуаре грязь, башмаки тотчас гваздаются, на улице телеги и грязь, за две недели на двести лет назад.

Магазины закрыты, заколочены досками или разгромлены, вместо них уличный хандель, люди продают все: английские ботинки для верховой езды, расчески, лампы и продукты по ценам, за которые полагается стрелять.

Питье по-черному, распевание грязных песен с середины второй бутылки, патриотических песен за третьей, так точно, за четвертой вой, плач, слеpы.

"А знаешь ли, мой милый, что нет ни странностей, ни стечений обстоятельств, мир есть хаос, обстоятельства не стекаются, но текут бок о бок, будучи совершенно безразличными, как безразличны по отношению друг к другу звезды и камни?"

...ведь Польшу Пешковский любит любовью пана Романа, поэтому ненавидит ту, что есть, любя лишь ту, что могла бы быть...

Я посидел так немного, с удивительным ощущением пребывания в нигде, в мире, которого нет, в великом "между".

Еще он был стойким, когда я серьезно хотел его убить. Когда в середине тридцатых мы стояли с гладкоствольными пистолетами, и Яцек должен был стрелять первым, и он демонстративно выстрелил в воздух, а затем повернулся ко мне своей широкой грудью и улыбнулся мне просительно и прощающе, после чего закрыл глаза.

— Пан Константин. Я хочу, чтобы пан со мной работал. Ради Польши.
— Польши нет, пан Витковский. Я хочу просто-напросто пойти домой, — ответил я.