Цитаты из книги Akty desperacji

Не все ли равно, что человек безразличен ко мне, если я сама себе безразлична.

Ты всегда думаешь, что твоя боль самая важная. Ты всегда думаешь, что она исключительная.

Я от столького отказалась ради роли в этой мелодраме, а теперь вдруг обнаружила, что сценарий убог, а у меня дрянная роль.

Стоит сказать «нет», и мужские уговоры становятся невыносимыми. Даже настаивая вежливо или нежно, мужчины все равно не принимают ясно выраженный отказ. Тем самым они говорят: твои желания ничего не значат. Важно то, чего хочу я, а я не хочу чувствовать себя виноватым в том, что тебя принуждаю. Так, может, тебе лучше передумать? Слащавая настойчивость — это трусость и насилие. Уговаривая другого человека поменять «нет» на «да», ты его обкрадываешь

В тот миг я была счастлива как никогда в жизни и не сомневалась, что покорностью, всепрощением и готовностью быть ничтожной и жалкой доказала силу и чистоту своей любви.

Я стала ненавидеть обожание мужчин, которые меня толком не знают. Их пустые похвалы повисают в воздухе между нами, потому что ко мне не относятся. Ненавижу слушать, как они рассказывают мне, «какая я». Даже — или особенно — если они считают меня доброй, гениальной или красивой. Ненавижу, когда они уверяют, что у меня нет недостатков... Меня выворачивает, когда чужой человек заглядывает мне в глаза и описывает то, чего нет.

— Все хорошо, — медленно, с усилием проговорил он. — А если нет, мы с этим справимся и все будет хорошо.

Хоть принимай антидепрессанты, хоть не принимай, все живое, весь белый свет, все человечество вызывает у меня единственную реакцию: ну и?

Иногда я испытывала к людям вроде Лизы – людям, которые никогда не выходят из себя, во всем соблюдают умеренность и ложатся спать не позже часа ночи, – что-то похожее на презрение. Я ценила в себе постоянную готовность потакать своим желаниям и поддаваться сиюминутным низменным телесным порывам, которую принимала за вольный дух. Возможно, этим благоразумным людям просто не хватает смелости вести такой же образ жизни, как я?

Влюбленность осеняет благодатью. Один друг как-то сказал мне, что за работой воображает, будто на него смотрит его отец, а то и Господь, а это помогает сосредоточиться. Для меня эту роль играет влюбленность – щит, высшая цель, обещание, данное чему-то извне.

В первый вечер после переезда, разобрав вещи, я сидела на кровати и оглядывала памятные мелочи и пустяки: рисунки и записки от друзей и бывших возлюбленных, открытки, фотографии, фарфоровые фигурки, антикварные пепельницы. Я нуждалась в этих вещах, расставляла их сразу же, перебравшись на новое место, но в тот момент они показались мне глупыми. Все эти безделицы походили на реквизит плохой театральной постановки, имитировавшей индивидуальность, которой не существовало.

Все, что лежит за пределами настоящего момента, кажется абсолютно нереальным, а сиюминутные желания — самыми важными и безотлагательными.

Даже самый неудачный день можно исправить, приготовив вкусный ужин. Найдите время, сделайте это для себя, и все ваши неприятности отступят.

Идти по жизни с похмелья — суровое испытание, но и без него — тоже не сахар.

Раньше я думала, что мужская любовь наполнит меня до краев и мне никогда не придется напиваться, переедать, резать себя или как-то иначе издеваться над своим телом. Я думала, что обо всех моих проблемах позаботятся мужчины. Но вот я здесь, наедине с собой, и некому сказать мне, что будет дальше. О чем мне думать теперь, когда я не думаю о любви или сексе? Первым делом придется найти, чем заполнить эту пустоту. Но это ничего. Это придет.

Иногда кажется, что молодость и красота равноценны реальной власти, но они ничто в сравнении с деньгами.

Я страдала и считала страдание благом. Я превратила страдание в свою работу.

Стоит ли кипятиться из-за этих мелких обид, если они неизбежны, как погода?

Быть женщиной — значит проявлять виктимность через ее эксплуатацию, ее отрицание, ненависть к ней, через любовь к ней или все вместе взятое. Позиция жертвы вызывает скуку у всех.

Женская нагота не всегда эротична или хотя бы эстетична. Иногда она жалкая.