Цитаты из книги ปรมาจารย์ลัทธิมาร / Prmacaryy laththi

Не хватит и десятка тысяч слов, лишь громкий схем ответом и объятия...

Когда живешь в доме других людей, нет ничего хуже, чем доставить неудобства хозяевам.

Но когда кого-то захлестывает волна истинного горя, невозможно заплакать так, чтобы сохранить прекрасный облик.

Разве можно считать себя в безопасности только потому, что ни на кого не держишь зла? Как такое возможно? Изначально в этом мире никто ни к кому не испытывает вражды. Но кто-то в конце концов наносит первый удар.

Тем не менее, тон его голоса звучал твердо и надежно, как всегда. Лишь один короткий звук: "Мгм". После "мгм" он добавил: "Я рядом". Услышав эти слова, Вэй У Сянь неожиданно ощутил, как в сердце распускается доселе невиданное чувство. Что-то вроде тоски. В груди его защемило, но в то же время стало намного теплее.

Испробовать то вино, что он любил. Познать те раны, что ему достались.
Прошло уже тринадцать лет с тех пор, как эта рана затянулась.

- Юноша, в этой жизни есть два тошнотворных слова, которые человек должен научиться говорить, несмотря ни на что.
- Это какие же?
- "Спасибо" и "прости".
Цзинь Лин ядовито усмехнулся:
- И что мне будет, если я не научусь говорить их?
- Тогда рано или поздно ты произнесёшь их в слезах.

Ты абсолютно прав: никто не должен ничего предполагать, не имея на руках всех фактов и не зная истинной подоплеки любой истории...

В этом теле он был как птица без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье, - утративший всё своё превосходство и приниженный теми, кто слабее его.

Я буду идти по своей кривой дорожке,пока не стемнеет...

Не хватит и десятка тысяч слов, лишь громкий смех ответом и объятия.

— Лань Чжань, мой милый Лань Чжань, гэгэ, я скажу тебе, что нужно делать, скорее поцелуй меня, поцелуй, и мне не будет больно…

Он сжался в объятиях Лань Ван Цзи и ни жив ни мертв от ужаса просипел: «Лань Чжань!»

Лань Ван Цзи уже без всяких напоминаний обнял его покрепче и ответил: «Я рядом!»

Вэй У Сянь воскликнул: «Обними меня!»

Лань Ван Цзи ответил: «Обнимаю!»

Вэй У Сянь не сдавался: «Обними меня крепко!»

Лань Ван Цзи так же ответил: «Крепко обнимаю!»

Даже не видя происходящего, лишь расслышав слова, Цзян Чэн скривился, будто мышцы лица прошила судорога.

Он все еще помнил, как когда-то давно Лань Ван Цзи за тысячу верст пришел в Цзян Лин, чтобы поддержать его в бою. Но Вэй У Сянь совсем не оценил его доброты. Тогда они до хрипоты спорили по разным причинам и часто расходились недовольными друг другом. Однако Вэй У Сянь не думал, что когда все в страхе будут заискивать перед ним, Лань Ван Цзи осудит его прямо в лицо; когда все с ненавистью будут плеваться в его сторону, Лань Ван Цзи встанет рядом.

«Мелодия ВанСяней унесётся вдаль, прервётся, но впредь не разлучатся те, о ком она поётся».

Он не боялся упасть. За все эти годы он падал множество раз. Но падение на землю все равно причиняет боль. Если же рядом оказался кто-то, готовый поймать его, ничего лучше и придумать нельзя.

Ему давно следовало понять. Что бы он ни сделал, ни одного доброго слова не сорвётся с губ этих людей. Когда он победил, остальные пришли в ужас. Когда он проиграл, остальные возрадовались.

— Матушка говорила: «Тебе следует помнить то добро, которое делают для тебя другие люди, а не то добро, что ты делаешь для них. Выброси всё ненужное из сердца, и тогда тебе станет легко и привольно жить на свете».

Не Хуай Сан зарычал на Не Мин Цзюе: «Сабля, сабля, сабля! Да кому она нахрен сдалась вместе с твоими тренировками?! Что с того, что я хочу быть бесполезной швалью?! А кому надо, тот пусть и становится главой Ордена! Если я говорю, что мне это не под силу, значит, мне это не под силу; если я говорю, что мне это не нравится, значит, мне это не нравится! Какой смысл меня заставлять?!»

«<…> Считаешь, что я не должен ничего бояться? Ну так я всего боюсь, даже проходящих мимо людей! Вот уж действительно говорят, сытый голодного не разумеет».