Цитаты из книги The Magus

...вечной лакуне бытия,...

То есть учиться быть самим собой - это и значит жениться и завести очаг?

– Слушай, Алисон, жизнь продолжается. – Да, только любовь закончилась.

– Мог бы предупредить. – Наверно, счел, что важнее уберечь вас от болезни, чем от мошенничества.

Но я смотрел на левое полотно, не на то, что он описывал. На нем была изображена девушка, стоящая спиной к зрителю у солнечного окна; она вытирала бедра, любуясь на себя в зеркало. Я увидел перед собой Алисон, голую Алисон, что слоняется по квартире и распевает песенки, как дитя. Преступная картина; она озарила самую что ни на есть будничную сценку сочным золотым ореолом, и теперь эта сценка и иные, подобные ей, навсегда утратили будничность.

– Знаешь, какой Пит клевый! Хоть и скотина. Я всегда понимаю, что ему надо, о чем он думает, что имеет в виду. А с тобой ничего не понимаю. Ты обижаешься, а я не пойму на что. Радуешься – а я не понимаю чему. Это оттого, что ты англичанин. Тебе мои проблемы незнакомы.

В день моего отъезда лил дождь. Но я был полон радостного нетерпения – такое чувство, словно у тебя отрастают крылья. Я не знал, куда отправлюсь, но знал, что буду искать. Чужую землю, чужих людей, чужой язык; и, хотя тогда я не мог облечь это в слова – чужую тайну.

Собираясь, толковали про бытие и ничто , а свой изощренно бессмысленный образ жизни называли экзистенциалистским. Невеждам он показался бы вычурным или жлобским; до нас не доходило, что герои (или антигерои) французских экзистенциалистских романов действуют в литературе, а не в реальности. Мы пытались подражать им, принимая метафорическое описание сложных мировоззренческих систем за самоучитель правильного поведения.

Ты жалуешься на одиночество, но в глубине души считаешь себя лучше всех. Ты и есть лучше всех.

- Мне двадцать три. А тебе?

• Двадцать пять.
• Разве ты не чувствуешь, что в тебе что-то схватывается? И уже никогда не изменится?

Секс отличается от других удовольствий интенсивностью, но не качеством.

- ... он раз целого вечера не пожалел, чтоб убить во мне веру в мой здравый смысл, в мои научные возможности, причем обставил все так, что возразить было нечего... и я наконец сломалась, только твердила как заведенная: лжешь, лжешь, я не такая. А потом смотрю - он смеется. И говорит: ну вот и ладненько.

Если хотите, белая мышь в чем-то равноправна с исследователем. От ее воли контур лабиринта зависит в не меньшей степени. Пусть ей самой это и невдомек, как вам было невдомек.

- Что вам во мне не по вкусу?

• Ваши адские замашки.

Кончис - личность, без сомнения, сложная, но от этого не перестает быть хитрющим старым шарлатаном.

- Жаль, что я не однорукий. Вот был бы повод повеселиться!

Во всяком случае, так я и подумал: профессиональная манекенщица. А потом: старый прохиндей.

Я не был бы мужчиной, если б не попробовал вытянуть из нее что-нибудь утешительное. Что она будет ждать, не осудит безоговорочно... и тому подобное. Но она остановила меня взглядом. Взглядом, который я до конца дней не забуду, ибо в нем сквозила чуть ли не ненависть, а ненависть так же не шла ей, как злость - богородице; это противоречило самой природе вещей.

...как-то он сказал мне одну вещь. О мужчинах и женщинах. Что мы воспринимаем людей по отдельности, а вы- то, что их связывает.