Цитаты из книги Будь ножом моим

Иногда меня просто поражает твоя готовность поверить в ту фантазию, которой являюсь я.

— Перестань всё время называть меня по имени. — Может, мне хочется, чтобы ты вспомнил, кто ты есть.

Иногда я произношу вслух какую-нибудь твою фразу или просто несколько твоих слов и чувствую, как внутри у меня по всей длине души расходится шов.

Я чувствую в руках твое горячее лицо, и думаю о том, что выражения почти всех лиц, которые я вижу в жизни, немного цитируют чьи-то еще выражения.

По крайней мере раз в день из-под книжного завала вылезает человек и подходит ко мне. Ты должна видеть, как он улыбается, демонстрируя мне находку, за которой охотился много лет. И почти всегда это книга, которую он читал в детстве. Видно, только это может разжечь в глазах такой особый свет.

Его голос был плотным, густым, как будто он только что выбежал из гущи леса, раненный в битве, которую вёл с собой, прежде чем позвонить.

Однажды Амос сказал, что, когда человек кричит «мне больно», это не значит, что он верит, будто его боль можно облегчить. Порой он скорее нуждается в человеке, который разделит с ним одиночество в этой боли.

Так мы и шли вместе до конца переулка, потихоньку, держа одну и ту же дистанцию. Он – хромая снаружи, а я – внутри.

Я вдруг увидел отражение своего имени на дне твоей улыбки и прыгнул.

На мгновение сердце вышло из берегов и затопило обширные территории мозга.

Я привыкаю слушать твою сумеречную речь в те минуты, когда ты, очевидно, уверена, что я всё понимаю, или когда тебе это вовсе не важно и ты непринуждённо лепечешь всё, что вздумается. И так я понимаю, что душе твоей спокойно в моём присутствии и ты говоришь сама с собой в полубреду, в полудреме...

Знаешь, временами, когда я пишу тебе, меня посещает странное ощущение, абсолютно физическое: будто перед тем, как я смогу к тебе обратиться, я должен созерцать, как мои слова покидают меня длинной вереницей и, добравшись до тебя, сдаются тебе на милость.

Нельзя не быть красивым, когда ты счастлив.

Яир, я так сильно хотела рассказать тебе о тебе самом, что для меня твоя история стала важнее моей собственной. А сейчас я чувствую, будто свою историю я потеряла.

Ведь ты именно так и думаешь, верно? Думаешь, что если он не набрасывается на меня и не рвет на части, чтобы понять, почему и из-за кого я так внезапно отстраняюсь, значит, он не любит меня достаточно.

Но для меня — это и есть любовь.

Я не хочу, чтобы ты был для меня громоотводом. С какой стати ты будешь ловить мои молнии? Как раз наоборот. Слышишь? Приди ко мне и скажи: «Будь светом!».

Я всегда одновременно пребываю и в доме, и вне его. Стою снаружи, опираясь на подоконник жизни. Я заглядываю внутрь и заранее тоскую по всему, что рано или поздно обязательно будет разрушено, уничтожено и разодрано на части. Всё всегда рвётся в клочья.

Тот, кто не рос в таком доме, может решить, что «борьба за личное пространство» полностью противоречит «чувству одиночества». И только тот, кто вырос в подобной обстановке, знает, что это противоречие способно разорвать тебя изнутри.