Цитаты из книги Grawitacja

Я как моряк, всегда мечтающий вернуться в море. И неважно, что они пережили в последнем плавании. И как пылко целовали землю, когда оказались на берегу. Со временем они начинают тосковать по морю и всегда хотят вернуться.

Сделать отверстие в черепе — значит обнажить мозг для микробов-захватчиков. Но человеческий организм сдается не сразу, он может вынести очень серьезные повреждения.

В отличие от мужской любви море было постоянным и никогда не разочаровывало.

Выйти в открытый космос — все равно что заново родиться; чувствуя себя плодом, появляющимся из маленького тесного прохода с похожим на пуповину ограничительным фалом, астронавт выплывает в бескрайнее пространство космоса. Если бы не серьезность их положения, он бы с нетерпением ждал этого момента головокружительной свободы, парения в космосе, где прямо под ним вращается ослепительно голубая Земля.

Астронавты – не просто хорошо обученные специалисты, они – объекты исследований. Что-то вроде лабораторных крыс, которым, находясь на орбите, приходилось мириться со множеством довольно болезненных анализов.

Самый ценный инструмент на орбите — умелые руки.

"Во Вьетнаме погибло два миллиона солдат и мирных граждан. Пятьдесят миллионов полегло во Второй мировой войне. Двадцать один миллион- в Первой мировой. Цифры ужасают. Люди должны задуматься: есть ли у человека более опасный враг, чем он сам? "

С другой стороны, мне здесь очень нравится. Как бы мне хотелось, чтобы ты увидел Землю из космоса! Когда я смотрю на нее и вижу, как она потрясающе красива, мне хочется образумить жителей Земли. Если бы люди смогли увидеть, какая она маленькая, хрупкая и одинокая в окружении холодного черного пространства, они стали бы больше заботиться о ней.

Джек был потрясен. Он думал, что речь идет о микробе, об организме не крупнее одноклеточной бактерии. Самый смертельный враг человечества всегда был микробного происхождения – бактерии, вирусы и простейшие слишком малы, и их нельзя увидеть невооруженным глазом. Если Химера многоклеточная, она намного развитее простой бактерии.

– Завоеватель, – тихо произнес он. – Как семена, которые разносит ветер. Куда бы Химера ни приземлилась, на любую планету, в любую солнечную систему, она будет заражать местные виды. Добавлять их ДНК в свой геном. Чтобы приспособиться к новому дому, ей не понадобятся миллионы лет эволюции. Она пустит в ход все генетические инструменты, унаследованные от местных видов, и выживет.

– Химера слишком мала, слишком примитивна. Она не обладает разумом. – Но тот, кто послал ее сюда, может обладать разумом, – прошептала Эмма.

– Ты когда-нибудь думала: «Если у меня будет еще одна возможность отправиться туда, я не откажусь от нее»? – Я думаю об этом каждый день, – тихо призналась она. – Как странно. Когда мы были там, на орбите, мы говорили о возвращении домой. А теперь, дома, мы постоянно думаем о том, как бы снова вернуться туда.

Люди должны задуматься: есть ли у человека более опасный враг, чем он сам? Ответ – да. Люди не видят его, но он всегда рядом. Внутри их. В воздухе, которым они дышат, в пище, которую едят. На протяжении всей истории человечества он был человеческой погибелью и будет существовать даже после того, как люди исчезнут с лица земли. Этот враг – микробный мир, и на протяжении веков он уничтожил гораздо больше народу, чем все войны, вместе взятые.

– У фанатиков нет логики, – заметил Катлер. – Логика есть у всех, включая фанатиков, – возразил Гордон, – если, конечно, знать мотивы их поведения.

Нервное напряжение в зале, и без того ощутимое, начало нарастать, как это всегда бывает перед запуском. Хороший признак. Когда люди не напряжены, они делают ошибки.

Даже поражение можно потерпеть красиво.

Чаще всего дети задают вопрос "почему?" Они с рождения запрограммированы на любопытство, исследование, поиск научных истин.

Но такова особенность космических полетов - с уверенностью можно предсказать лишь то, что полет будет непредсказуемым.

Говорят, тот кто стоит на пороге вечности, не сможет переступить его, если солжёт.