Цитаты из книги Shaman's Crossing

— На самом примитивном уровне армия и кавалла – это действительно в первую очередь физическая мощь. И я не стану с этим спорить. Но волею доброго бога я родился сыном-солдатом, а волею короля мой отец стал аристократом, значит мне суждено стать офицером. И физическая сила тут ни при чём, Спинк. Ни один офицер не сможет одержать победу, если за ним не пойдут его люди. Командир ведёт за собой собственным примером и используя свои мозги. С мозгами у меня всё в порядке, и я не намерен сам себя загонять в ситуацию, которая станет примером того, что меня можно избить и, таким образом, сломить. И ты не смей. Если тебе опять приспичит драться с Тристом, знай, что ты дерёшься не за меня, а за себя. Ты пытаешься спасти свою бедную гордость, страдающую от того, что тебе приходится принимать помощь от толстяка. В твоей голове плотно засела мысль, что сие почему-то тебя дурно характеризует, и именно поэтому Тристу удалось вывести тебя из равновесия. Но мои сражения принадлежат мне, и я поведу их так, как посчитаю нужным. И одержу победу.

Я взрослый человек, Спинк. Да, я толстый, и, возможно, это недостаток, а может быть, добрый бог хотел, чтобы я был именно таким. Но я не ребёнок и в состоянии сам разобраться со своей жизнью. Ты считаешь, что я должен сражаться с теми, кто жесток. Доктор сказал, что я должен измениться, чтобы у них было меньше поводов ко мне цепляться. А вот я думаю, что мне не следует делать ни того, ни другого.
<... >
– Я думаю, что измениться должны те, кто издевается над другими. Я не питаю никаких иллюзий на свой счёт. В драке Трист легко меня победит. А одержав верх, станет использовать победу для того, чтобы оправдывать все свои последние действия. Он считает, что мой внешний вид определяет то, как он имеет право со мной обращаться. А ты уверен, что, победив его в банальной драке, что-то ему доказал. Но это не так. Ты лишь продемонстрировал своё с ним единодушие касательно того, что правила устанавливает более сильный.
Я так не считаю. Если я попытаюсь жить  по вашим правилам, я потерплю поражение, а это в мои планы не входит. Значит, я не стану размахивать кулаками, будь передо мной Трист или кто-либо другой. Я одержу победу иначе.

От одного уха у старого сержанта осталась лишь половина да уродливый шрам. В виде компенсации он постоянно носил ухо кидона в кошельке на поясе. Я видел его всего один раз, но не сомневался, что это именно ухо.
— Я взял его за то, что он попытался забрать моё. Варварский поступок, но в то время я был ещё слишком молод. Кровь текла по шее, и я не совладал с гневом. Поздно вечером, когда сражение закончилось, я посмотрел на дело своих рук, и мне стало стыдно. Однако было уже слишком поздно, и я не смог его выбросить. С тех пор я ношу его с собой, дабы помнить о том, что война может сделать с молодым человеком, — сказал он мне. — И я поведал тебе эту историю не для того, чтобы ты поделился со своей маленькой сестричкой, а та со своей леди мамочкой, которая непременно пожалуется полковнику, что я учу тебя дикости.
Я хочу, чтобы ты подумал над моими словами. Прежде чем учить жителей равнины цивилизованному образу жизни, следует сначала показать им, что мы способны победить их в бою, причём не опускаясь до их уровня. Но когда человек сражается не на жизнь, а насмерть, об этом трудно помнить. В особенности если ты молод и тебя окружают одни дикари. Большинство наших парней были добрыми и честными, когда покидали дом, но со временем стали такими же жестокими, как жители равнин.

Вот так умрет наш мир, ведь сколько бы леса ни было уничтожено, людям всегда окажется мало. Покончив с лесом, они займутся землей, оскверняя и опустошая все на своем пути. Они построят множество домов из отнятого у недр камня или из стволов последних остававшихся деревьев. Они замостят дорожки между своими жилищами, отравят реки и подчинят себе землю, и она будет послушна их воле. Они не видят, что творят, но даже, если бы и видели, не смогли бы остановиться. Ибо не знают, что такое предел. Никто не в силах помешать человеку творить зло, с ним справится только бог. Но люди бездумно убивают единственного бога, обладающего достаточным могуществом, чтобы их остановить.