Цитаты из книги Der Freibeuter

— Люди только и делают, что умирают, — согласно кивнул Кеннит. — Даже мы с тобой, стоя здесь, на палубе, неумолимо движемся к смерти, увядая, точно мимолетные летние цветы. Проказница переживет всех нас, Уинтроу... И потом, что такого уж скверного в смерти? Она и сама вобрала несколько смертей, не так ли, и именно они сделали возможным ее пробуждение. Сам подумай, Уинтроу. Что она в действительности каждый день наблюдает? Наши жизни или нашу постепенную смерть? Можно и так сказать, а можно и этак. Да, конечно, есть такая штука: насилие, боль... Куда ж тут деваться. Эти качества присущи всем живым существам, и сами по себе они вовсе не зло. Насилие наводнения исторгает дерево, росшее на речном берегу, но плодоносный ил и животворная вода того же наводнения платят сторицей за отнятую жизнь. Мы — воины, бьющиеся за правое дело: моя красавица и я сам. Если мы намерены уничтожить зло, это следует сделать быстро, невзирая на боль...

— Половина всех зол в этом мире совершается именно оттого, что добрые и славные люди просто стоят в сторонке и ничего не делают. Не всегда бывает достаточно просто уклоняться от зла, Трелл. Надо творить добро. И даже если ты сам не веришь, что оно превозможет.

Он спросил со злой и едкой насмешкой:

— И если заранее знаешь, что глупо даже пытаться?

— В таких случаях — особенно, — мило улыбнулась она. — Именно так это и происходит, Трелл. Ты разбиваешь себе сердце о холодный камень этого мира. Ты просто бросаешься на него, держа сторону добра, и не задумываешься о цене. Только так дело и делается...

— Какое еще дело? — спросил он, начиная уже по-настоящему злиться. — Я должен непременно добиться, чтобы меня грохнули? Ради того, чтобы потом меня назвали героем?

— Может быть, — согласилась она. — Может, и так. Во всяком случае, только таким образом ты оправдываешь свои дни на земле. И вправду делаешься героем... — Янтарь склонила голову набок и окинула Брэшена оценивающим взглядом: — Только не рассказывай мне, будто никогда не мечтал стать героем...

— А вот и не мечтал! — бросил он с вызовом. Совершенный вдалеке еще продолжал крыть кого-то многоэтажными матюгами. На слух его брань казалась бессвязным бредом пьянчужки. Брэшен повернул голову и стал смотреть на несчастный корабль. Костер бросал желтые блики на его изрубленное лицо... Чего она ждала от него, эта женщина? Он не мог оказать никакой помощи Совершенному. Он вообще никого в этой жизни не мог выручить. — Я всегда хотел только одного: жить своей жизнью, — сказал он угрюмо. — Так ведь и того, прах побери, не получается.

В ответ раздался негромкий смех.

— А все потому, что ты раз за разом отступаешься, отворачиваешься, избегаешь... — Янтарь тряхнула головой. — Да открой же наконец глаза, Трелл! Непотребство и безобразие, от которого ты старательно отстраняешься, и есть твоя жизнь. Не жди, пока она станет чуточку лучше, — не дождешься. Просто прекрати отгораживаться от своей жизни и проживи ее! — Янтарь вновь засмеялась. Брэшену показалось, ее голос и взгляд достигали его откуда-то издалека. — Люди почему-то склонны думать, будто мужество — это не дрогнув смотреть в лицо смерти. Но вот это-то как раз по силам почти каждому. Многие способны в момент смерти стиснуть зубы и удержаться от вопля... Нет, Трелл. Мужество — это не дрогнув смотреть в лицо жизни. Нет, я не о тех случаях, когда верная дорога трудна, но в конце ждет слава... Я о том, чтобы бесконечно терпеть скуку, грязь и неудобство на этом пути. — И она снова наклонила голову к плечу, внимательно глядя на него. — И сдается мне, это тебе по силам, Трелл.

— Только не надо мне в сто первый раз этих разговоров о том, что, мол, любовь — это когда не жалко все другому отдать!

— Кое для кого это именно так и есть, — неумолимо кивнула резчица. Вставила еще бусину в ожерелье, подняла свою работу и стала критически рассматривать: — А другие — все равно что пара лошадей в одной упряжке. Вместе тянут к общей цели.

— Такое для меня более приемлемо, — согласилась Альтия. Правда, насупленные брови говорили о том, что до конца она в это так и не поверила. Она вдруг спросила: — Но почему люди не могут любить друг друга и при всем том оставаться свободными?

Янтарь потерла утомленные работой глаза. Потом задумчиво потянула висевшую в ухе серьгу.

— И такое бывает, — произнесла она с сожалением. — Правда, такая любовь обычно дается труднее всего... — Она подбирала и нанизывала слова так же тщательно, как перед этим — бусины. — Чтобы любить человека подобным образом, надо прежде всего признать, что его жизнь так же важна, как и твоя. Это нелегко. Еще тяжелее уяснить, что у него, может быть, имеются нужды, которые ты не можешь удовлетворить. И что у вас обоих могут найтись дела, которые приведут к долгой разлуке. Тут тебе и одиночество, и сомнения, и неутоленная страсть...

— Но почему любовь непременно «дается», «стоит», «обходится»? Почему, где любовь — там долг и необходимость? Почему люди не могут любить подобно мотылькам, которые встречаются солнечным утром и расстаются, когда до вечера еще далеко?

— Да потому, что они люди, а не мотыльки. Притворяться, будто люди могут встречаться и любить, а потом расставаться без последствий и сожалений, — это еще фальшивей, чем для тебя играть роль правильной купеческой дочки.