Цитаты из книги Konklawe

Когда он выйдет на балкон, его первым действием будет апостольское благословение, «Urbi et Orbi», — обращение «Городу и миру», — но потом ему придется сказать что-нибудь более личное, чтобы успокоить, вдохновить смотрящие на него миллионы, которые будут ждать его наставления.

— Не будьте таким наивным, Якопо, — уж кому-кому, только не вам! Я вел эти сражения дольше, чем вы, и суть вопроса состоит в том, что мы можем служить Господу только через Церковь Его Сына Иисуса Христа, а курия — сердце и мозг Церкви, пусть и очень далекий от идеала.

Разговор с Бенитезом сильно встревожил его. Он никак не мог выкинуть из головы слова филиппинца. Неужели он и в самом деле в последние тридцать лет поклонялся Церкви, а не Богу?

Представить только, что тот, кто будет избран папой, никогда не сможет пройти по городу по своему желанию, заглянуть в книжную лавку или посидеть за столиком уличного кафе, он навсегда станет узником Ватикана! Даже Ратцингер, который сам ушел в отставку, не смог избежать этой судьбы, доживал свои дни взаперти в перестроенном монастыре в саду, вел существование призрака.

Servus fidelis. «Верный слуга». Эти слова были начертаны на его гербе. Рутинный девиз человека рутины.

«Господь вошел в капеллу, — подумал Ломели. — Мы изолированы от мира, сидим под замком в том месте, где встречаются время и вечность».

Любой истинно достойный должен считать себя недостойным.

перемены почти неизбежно вызывают эффект, противоположный тому, ради которого они затевались

Бога чаще всего можно встретить в самых бедных и жутких уголках земли, а не в удобных приходах нашего мира. Чтобы отправиться туда и найти Его, требуется мужество.

Одно слово согласия, одно новое имя, одна подпись — и дело сделано; величие состояло в простоте.

— Мы оба были очень молоды. — Нет, выше высокопреосвященство, она была молода, а вам было тридцать.

Ломели шел сзади, пытаясь понять, не начались ли у него видения. Или ему сейчас в обмен на молчание предложили должность государственного секретаря?

— ...Я вовсе этого не хочу, вы понимаете? Ни один человек в здравом уме не может желать стать папой.

Если Ты желаешь призвать его к Себе и оставить меня, то дай мне силы стать камнем для других.

Он не хотел заводить речь о том, что видел, не имел ни малейшего желания быть сторожем чьей-либо совести, кроме собственной.

Наша вера — живая вещь именно потому, что она идет рука об руку с сомнением. Если бы существовала только уверенность, если бы не было сомнения, то не было бы и тайны, а потому и нужды в вере.

— Не случилось ли в мире чего-нибудь такого, о чем я должен знать? — спросил он.