Цитаты из книги How to Build a Car

У меня появилось чувство, что это не мое, словно я не так хорош, как все думают, и меня вот-вот раскроют. Как будто в маленьком пруду IndyCar я был большой рыбиной, но в бочке с пираньями под названием Формулы-1 в одночасье превратился в планктон.

Проблема конструктора в том, что никто не скажет тебе спасибо за медленный, но безопасный автомобиль. Тогда я считал, что должен достигнуть разумного компромисса: не делать ничего откровенно опасного, но в пограничных случаях скорость важнее безопасности. Никому не пожелаешь оказаться на таком месте. Снимите с конструктора ответственность за подобные решения – и это будет одна из лучших вещей, которые могут произойти с автоспортом.

В конце концов, управлять болидом Ф-1 на самом деле относительно легко. Газ, зеленый, зеленый, янтарно-желтый. Переключение. Тормоз, поворот руля, прицелиться в поворот, разгон. Просто, как аркадная игра. Вся суть в том, чтобы делать это быстрее, чем кто-либо еще, при этом не теряя контроля. А это совсем другой уровень

В целом перед конструктором гоночного шасси стоят следующие задачи:

• Добиться равномерного и стабильного сцепления шин с асфальтом и на торможении, и поворотах, и на разгоне.
• Максимально снизить массу автомобиля.
• Уменьшить лобовое сопротивление воздуха.
• Сгенерировать максимум прижимной силы с учетом характера трассы.

Мой инженерного склада мозг начинал думать о бездействующей левой ноге - например, нельзя ли расположить ее по-другому, чтобы сделать переднюю часть шасси уже и аэродинамически эффективнее. Тут-то я и потерял концентрацию. Я опомнится не успел, как FW15 развернуло.

Постепенно привыкая к шуму, ощущая, что теперь я управляю болидом, а не наоборот; я начал понимать, насколько интуитивным должен быть пилотаж.

На отметке 13,5 тысячи оборотов в минуту загорается зеленый свет - приготовится. Второй зеленый начинает мигать на отметке 13,7 тысячи оборотов - еще чуть-чуть. Желтый - 13,9 тысячи. Переключаем. Эта небольшая последовательность занимает около половины секунды.

В те времена для сцепления использовалась левая педаль, в наши дни оно находится на руле. Тем не менее сцепление используется лишь раз - на старте. Все остальное время левая нога пребывает в бездействии. Конечно же, правая пытается оставаться на газе, однако подсознательно она стремится к тормозу. Переключатель передач в виде лепестка все еще был в новинку и пока еще не перекочевал на дорожные автомобили. Огни на панели: зеленый или желтый означали уровень оборотов. Мой лимит составил 14 тысяч.

Мы привыкли полностью подчинять себе машину, но в этом случае это было невозможно: FW15 развивал около 780 л.с., при этом болид весил 500 кг плюс пилот. Так что со мной получалось, скажем, 580 кг, - это очень большая пропорция мощности к весу. И это было потрясающе.

Меня сразу же предупредили: "Будь аккуратен со сцеплением, иначе машина заглохнет" И я заглох. Это все из-за карбонового сцепления. Сначала двигателю нужно придать примерно 5500 оборотов в минуту - это выше потолка оборотов на обычном автомобиле. И только потом можно немного коснуться падали газа.

И вот я здесь. Сижу в машине на трассе " Поль Рикар", на юге Франции, пытаюсь подмечать, уже с точки зрения пилота, все то, на что в качестве инженера обращал мало внимания: последовательность зажигания, свист и рев мотора.

И благодаря музыке анархистов на домашних вечеринках я мог позволить себе исполнить единственный танец, в котором я хорош, – в слэме.

Есть еще одна история, которую Джереми рассказывает журналистам. Он говорит, что в 1970-х годах из Рептона выгнали только двух учеников: одним был он, а вторым – я … ... Ирония заключается в том, что, как говорят, наши с Джереми портреты висят в Зале славы Рептона наряду с фотографиями выдающихся выпускниковю

В 4 года меня отправили в школу местного монастыря, там мне сказали, что быть левшой – это знак дьявола. Монахини заставили меня сидеть на левой руке, как будто я смогу изгнать демона силами своей благочестивой задницы. Это не сработало. Я все еще левша.

Моя мать, Эдвина, была довольно привлекательной. Во время войны она работала водителем “Скорой помощи” и встретила моего отца, когда принесла ему на прием пиренейскую горную собаку. Её отец сразу почувствовал неприязнь к ее новому ухажеру. “Этот человек перейдет наш порог только через мой труп”, – сказал он. За день до того, как он и мой отец должны были увидеться в первый раз, он умер от сердечного приступа.