Цитаты из книги Gargantua

Нам надлежит охранять и защищать наши собственные земли, владеть ими и приумножать их, а не вторгаться с враждебными целями в чужие, ибо то, что в прежние времена у сарацин и варваров именовалось подвигами, ныне мы зовем злодейством и разбоем.

Птицы начинают есть только после того, как их по хвосту легонечко хлопнут, а я начинаю пить только после того, как меня хорошенько попросят.

Итак, мои милые, развлекайтесь и — телу во здравие, почкам на пользу — посмейтесь, читая мою книгу. Только вот что, бездельники, чума вас возьми: смотрите не забудьте за меня выпить, а уж за мной дело не станет!

Насколько же запах вина приятнее, пленительнее, восхитительнее, животворнее и тоньше, чем запах слез!

И если про меня станут говорить, что на вино я трачу больше, чем на масло, — а впрочем, пусть говорят, что на масло я трачу больше, чем на вино, — то для меня это наивысшая похвала.

Всегда оставляйте неприятелю все ворота и дороги открытыми, сооружайте ему серебряный мост, чтобы облегчить отступление.

Что ж, не верьте — не надо, но только помните, что люди порядочные и разумные не верят всему, что услышат, и то, что кажется вам не вполне вероятным, может оказаться правдой.

Темной ночью, перед сном, выходили на самое открытое место во всем доме, смотрели на небо, наблюдали кометы, если таковые были, или положение, расположение, противостояние и совпадение светил.

За ужином возобновлялся обеденный урок, и длился он, пока не надоедало; остальное время посвящалось ученой беседе, приятной и полезной.

Я же не разжигать намерен, но умиротворять, не нападать, но обороняться, не завоевывать, но защищать моих верных подданных и наследственные мои владения от Пикрохола, который ныне, без всякого повода и основания, ко мне вторгся, пошел на меня войной и, неуклонно продолжая злое свое дело, чинит вольным людям обиды нестерпимые.

Ты столь прилежно учишься, что я долго еще не выводил бы тебя из состояния философического покоя, но вот горе: бывшие мои друзья и союзники не пожалели моей старости и обманули мое доверие.

Не следует, однако, смешивать этого командора с командором бургским, близким моим другом.

И ужинал он, — скажу вам по чистой совести, — отлично и часто приглашал к себе кое-кого из своих соседей, любителей выпить; и он от них не отставал, а они ему рассказывали небылицы, и старые и новые.

После ужина снова появлялись в большом количестве прекрасные деревянные евангелия, то есть шашечные доски; или дулись в свои козыри, перед тем же как разойтись — в банк, а не то так шли к девицам и по дороге туда и по дороге обратно выпивали и закусывали, выпивали и закусывали. Затем Гаргантюа спал восемь часов кряду.

Весь город пришел в волнение, а ведь вам известно, какие здесь живут смутьяны: недаром иностранцы удивляются долготерпению, а вернее сказать, тупоумию французских королей, которые, видя, что каждый день от этого происходят беспорядки, не прибегают к крайним мерам для того, чтобы их прекратить.

Чего вы волнуетесь? Чего вы на стену лезете? Кто вам внушил, что белый цвет означает веру, а голубой — стойкость?

Итак, я убираю паруса, докончу же я свое рассуждение в особой книге и докажу в немногих словах, что голубой цвет означает небо и все к нему относящееся и что связь символическая здесь та же, что и между белым цветом, с одной стороны, и радостью и наслаждением — с другой.

Вам когда-нибудь приходилось откупоривать бутылку? Дьявольщина! Вспомните, как это было приятно. А случалось ли вам видеть собаку, нашедшую мозговую кость?

Одни умирали, ничего не говоря, другие говорили, но не умирали. Одни умирали, говоря, другие, умирая, говорили.

Речь шла о щели Патрика Святого,
О Гибралтаре и шелях иных.
Когда б они зарубцевались снова,
Умолк бы кашель в толще недр земных.
Зиянье этих дыр для глаз людских
Всегда казалось наглостью безбожной.
Вот если б удалось захлопнуть их,
То и в аренду сдать их было б можно.