Цитаты из книги Gargantua

Прежде я имел обыкновение пить до дна, а теперь я пью все до капельки.

Возвращаясь к нашим баранам, я должен сказать, что по великой милости божьей родословная Гаргантюа с древнейших времен дошла до нас в более полном виде, чем какая-либо еще, не считая родословной мессии, но о ней я говорить не намерен, ибо это меня не касается, тем более что противостоят черти (то есть я хотел сказать, клеветники и лицемеры).

Я рассуждаю следующим образом: всякий колокол колокольный, на колокольне колокольствующий, колоколя колоколительно, колоколение вызывает у колокольствующих колокольственное. В Париже имеются колокола. Что и требовалось доказать.

Или возьмем швейцарцев. Теперь это воинственный, смелый народ. А кто знает, не были ли они раньше Колбасами?

Великий Пост - любимое детище Уродства. Берегитесь Великого Поста, добрые люди!

- Разве герои умирают? - спросил брат Жан. - Клянусь вам, я думал они бессмертны... - Не все, - отвечал Пантагрюэль. - В старости даже боги умирают.

Тут Гаргантюа чихнул, и так оглушительно, что вся земля вокруг задрожала и вместе с богатырским чихом появилось на свет 53 000 кривобоких карликов и столько же карлиц. - Ловко вы чихаете! - сказал монах.

Все это такие нелепые, такие пошлые, такие вымученные и грубые омонимы, что всякому, кто теперь, после того как изящная словесность во Франции возродилась, станет их употреблять, следовало бы пришить к воротнику лисий хвост, а рожу вымазать коровьим калом.

- Поверите ли, душенька, что-то мне нынче не пьется. - Вам, верно, нездоровится, милочка?

"Навоз недалеко от того,кого слабит"

А взбешен я был по трем причинам: во-первых, потому что я был взбешен, во-вторых, потому что я был взбешен, а в-третьих, потому что я был взбешен.

Жажда приходит во время пития.

- Что раньше появилось: жажда или напитки? - Жажда, ибо кому бы пришло в голову ни с того ни с сего начать пить, когда люди были еще невинны, как дети?

только время открывало и будет открывать все сокровенное.

время всему дает возможность созреть, с течением времени все проясняется, время - отец истины.

без сильного потрясения природа не терпит внезапных перемен.

...к любви глубокой и искренней всегда примешивается опасение.

Ego sic argumentor: Omnis clocha clochabilis, in clocherio clochando, clochans clochativo clochare facit clochabiliter clochantes. Parisius habet clochas. Ergo plus.

Нет, честное слово, лучше плакать поменьше, а пить побольше.