Цитаты из книги Verblendung

Тайны у людей есть всегда. Надо только выведать, какие именно.

Когда человек бесследно исчезает, есть четыре возможности. Он мог исчезнуть добровольно и скрываться. Он мог стать жертвой несчастного случая и погибнуть. Он мог совершить самоубийство. И наконец, он мог стать жертвой преступления.

«Каждому человеку необходимо дать шанс».

— Биргер Вангер — кретин.

Микаэль кивнул: — Я полностью отчитаюсь, как только вам станет немного лучше. Конечно, загадку я пока не разгадал, но обнаружил новый материал и проверяю некоторые обстоятельства. Через одну или пару недель я смогу сказать, куда ведут эти следы. Хенрик сделал попытку кивнуть — скорее даже, моргнул в знак того, что все понял. — Мне придется уехать на несколько дней.

— Сегодня я воздержусь от комментариев по этому вопросу. — Но после решения суда вы уволили Микаэля Блумквиста... — Вы ошибаетесь. Прочтите наш пресс-релиз. Ему требовался перерыв. Так что после паузы в работе он вновь займет должность ответственного редактора. Это произойдет еще в нынешнем году, только чуть позже.

«Синдром Аспбергера, — подумал он. — Или что-то подобное. Талант видеть рисунок и понимать абстрактные рассуждения там, где остальные видят только помехи».

В один прекрасный день ты на себе почувствуешь, как у стариков иссякают силы, но я не болен и не страдаю старческим слабоумием. Я не думаю о смерти постоянно, но в моем возрасте уже приходится иметь в виду, что мое время на исходе. Наступает такой момент, когда хочется подвести черту и завершить все неоконченные дела.

Ее прозвали девушкой с двумя извилинами: одной — чтобы дышать, другой — чтобы стоять прямо. О себе она никогда ничего не рассказывала. Сотрудники, пытавшиеся с ней заговаривать, редко удостаивались ответа и вскоре прекратили это занятие. Обращенные к ней шутки никогда не встречали отклика — Саландер либо смотрела на шутника большими, ничего не выражающими глазами, либо реагировала с откровенной досадой.

Политическому журналисту никогда бы не пришло в голову считать лидера партии непогрешимым, будто святой, и Микаэль отказывался понимать, почему столь многие экономические журналисты важнейших СМИ страны относятся к посредственным биржевым дельцам с обожанием, словно те — рок-звезды.

Микаэль вытащил фотографию из альбома, засунул в пластиковый конверт и на следующем автобусе снова отправился в Хедестад.

Расследование убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно - через несколько недель или месяцев - их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость - полицейский, остающийся один на один с расследованием.©

Лишение человека контроля над собственной жизнью, то есть над банковским счетом, является одной из самых унизительных мер, какие только может применить демократия, особенно когда речь идет о молодежи. Это позорно, даже если цель такой меры считается благой и социально оправданной.

Микаэль вдруг понял, что орки - гораздо более понятные и бесхитростные существа, чем люди.

При малейшем прикосновении смеситель переключался с подачей ледяной воды на кипяток. Масло полностью замерзло. В ящики с ножами и вилками отсутствовала сырорезка. На улице по-прежнему была кромешная тьма.Термометр показывал минус двадцать один градус. Начиналось суббота.

Его отец был армянским евреем из Белоруссии, а мать - боснийской мусульманской греческого происхождения. Она же отвечала за его культурное воспитание, и в результате, став взрослым, он оказался в той большой и неоднородной группе, которую СМИ определяли как мусульман. Государственное миграционное управление, как ни странно, записало его сербом.

Стремление победить — ценная черта, пока она не ведет к поражению.

"Больше часа Лисбет бродила взад и вперед по кухне. Она чувствовала себя настолько неуютно, что даже собрала и вымыла посуду, хотя обычно уступала эту привилегию Микаэлю."

Лисбет Саландер оторвалась от компьютера и вкрадчивым, почти приторным голосом обратилась к Дирку Фруде:

— Неужели никто в вашем концерне не намерен предложить взятку мне?