Цитаты из книги Зощенко

.

При этом он еще сочинял эпиграммы на офицеров, довольно дерзкие (и одновременно какие-то детские): Василий Николаевич — командир батальона. Доволен судьбой своей чрезмерно, И предложи ему два миллиона, Он не возьмет их — уж это наверно.

А вот — на полковника Трухачева: С начальством мил, и с нами прост. Нельзя сказать, чтоб был прохвост. Фамилья только подкачала. Труха… — пойми сначала. На это каждый мне ответит: Фамильей бог и шельму метит.

Чем-то он напоминает Лермонтова — чьи шутки и насмешки над офицерами, как известно, не довели его до добра. Проявляется насмешливый, даже ядовитый характер Зощенко — позже это его качество, как соль, войдет в лучшие его рассказы. Вот итоги его службы, приведенные им самим в книге «Перед восходом солнца»: «В девятнадцать лет я был уже поручиком. В двадцать лет — имел пять орденов и был представлен в капитаны. Но это не означало, что я был герой. Это означало, что два года подряд я был на позициях». Вот перечисление его орденов: орден Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом; орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость»; орден Святого Станислава 2-й степени с мечами; орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом. В январе 1917-го он был представлен к званию капитана и к ордену Святого Владимира 4-й степени — но ни звания, ни ордена получить не успел. Прежняя жизнь рушилась. Города были охвачены революционными беспорядками. Почти все слои общества, включая буржуазию и интеллигенцию, выступали против монархии. Случалось, иные члены Государственной думы не подавали руку государю, когда он протягивал им свою. 22 февраля, уезжая из Петрограда в Ставку — в Могилев, царь передал главе правительства князю Н.Д. Голицыну высочайший указ о роспуске Государственной думы с правом поставить дату по его усмотрению. На следующий день в столице вспыхнули продовольственные волнения, переросшие в демонстрации (ходили слухи, что за бунтом стоят те же думские депутаты). В конце концов под давлением Думы 2 марта Николай II подписал отречение от престола. Большевистским агитаторам удалось довольно быстро разложить действующую армию: врагами теперь считались свои же офицеры, а с немцами солдаты, выходя из окопов, братались. Зощенко орденов никогда не носил — из скромности. Да и жизнь уже пошла такая, что лучше было их не носить. Их могли сорвать, вместе с погонами, и после этого расстрелять. Зощенко боевыми заслугами никогда не бахвалился. Но когда литературные палачи называли его трусом и дезертиром — ему было что ответить.