Цитаты из книги La saison des feux

Каждому по одной. Мия бережно вложила их внутрь – то ли портреты, то ли пожелания, уловленные бумагой. Миссис Ричардсон аккуратным рядком выкладывала фотографии на стол, и каждый Ричардсон понимал, которая предназначена ему, узнавал мгновенно, как узнал бы собственное лицо. Для других – просто фотография, но для них – нестерпимо интимно, все равно что мельком заметить свое нагое тело в зеркале.

Some pictures belong to the person who took them. And some belong to the person inside them.

She smelled, Mia thought suddenly, of home, as if home had never been a place, but had always been this little person whom she’d carried alongside her.

Sometimes, just when you think everything’s gone, you find a way. Like after a prairie fire. I saw one, years ago, when we were in Nebraska. It seems like the end of the world. The earth is all scorched and black and everything green is gone. But after the burning the soil is richer, and new things can grow. People are like that, too, you know. They start over. They find a way.”

He felt as if he’d dived into a deep, clear lake and discovered it was a shallow, knee-deep pond.

The problem with rules was that they implied a right way and a wrong way to do things. When, in fact, most of the time there were simply ways, none of them quite wrong or quite right, and nothing to tell you for sure which side of the line you stood on.

Мия в ответ почти ничем не делилась, но за многие годы она узнала, что люди редко это замечают, если умеешь слушать - то есть подбадриваешь собеседника, чтобы он говорил о себе.

Она взяла дочь за руку, и Пёрл, выдранная с корнем, следом за матерью шагнула к машине.

Но в целом миссис Ричардсон исходила из того, что детям ее хватает ума решать самостоятельно, а знаниями их вооружает школа.

Мия прежде не замечала, сколько же на свете младенцев: они повсюду, город ими прямо кишел, улицы кипели беззастенчивой плодовитостью, и жалость к Мэделин Райан пробивала Мию до печенок.

Родители не понимали — и можно ли их винить? Они родились в военные годы; их самих растили родители, которые пережили Депрессию и никогда ничего не выбрасывали, даже заплесневелую еду.