Отзывы о книге แฮร์รี่ พอตเตอร์กับภาคีนกฟีนิกซ์

Пятая часть всегда была одной из моих самых любимых, несмотря на все страдания и переживания, которые сваливаются на голову Гарри Поттеру и его одноклассникам. И таковой она, пожалуй, и останется, однако новые вопросы у меня все-таки возникли.

И главный из них касается характера самого Гарри Поттера: он всегда был таким истеричным? Я вроде бы могу его понять – на него многое свалилось: в СМИ его имя смешивают с грязью, в школе и министерстве ему не верят, больше того – власти пытаются с ним воевать (с пятнадцатилетним юнцом-то!), профессор, которого он так уважает, его игнорирует, с крестным – единственной родней – нет возможности толком пообщаться. В общем, все сложно: он одинок и непонят. Сюда же подключаются дела сердечные (ему нравится Чжоу Чанг, но отношения с ней складываются максимально странные) и проблемы с самореализацией (доступ к квиддичу закрывают, на защите от темных искусств проявить себя не получается). Причин для нервного поведения хватает. В конце концов, у него переходный возраст. Но все это не оправдывает истеричности его характера, которая в какой-то момент – в кульминации – взлетает на максимум.

Возможно, дело было еще и в том, что я читала книгу довольно уставшая, но попытки Гарри спорить с Гермионой и его откровенное нежелание слушать ее аргументы, особенно когда речь идет о спасении жизни Сириуса, вызывали у меня закатывание глаз и недоумение. Уже не раз и не два он сталкивались с тем, что Гермиона более хладнокровная и способна рассуждать логически в критических ситуациях, но неуемное желание всех спасти снова взяло верх. А ведь можно было воспользоваться тем же зеркалом, которое Сириус подарил, например, или пойти к Снейпу (да-да, он забыл, но в том числе из-за гордыни и неприязни к нему!). В некоторой степени гордыня – грех Гарри Поттера, и сейчас я вижу это особенно отчетливо.

Сохраняются у меня и вопросы к образовательному процессу. Безопасность учеников на территории школы и раньше была спорной, но в пятой части, когда Хагрид приводит на территорию школы полувеликана (давайте будем честными: Дамблдор знал!), когда в Запретном лесу кентавры поднимают едва ли не бунт, когда ставленница министерства магии дает добро на применение телесных наказаний (!), «смутные сомнения» перешли в категорию «явных подозрений».

Вопросы вызывает и безопасность в министерстве магии. Если Волан-де-Морт не мог явиться за пророчеством лично, то почему туда смогли проникнуть Пожиратели смерти и кучка подростков из Хогвартса? Все-таки они слабее самого сильного темного мага в истории магического мира, поймать их точно не составило бы труда. Однако ни каких-то охранных чар, ни мракоборцев на страже, ни кого-то из Ордена, хотя «оружие» вроде бы охраняли – никого. Единственная мысль, которая все это может объяснить: все произошедшее было многоходовочкой, придуманной Дамблдором.

Иначе воспринимается Сириус Блэк. Будучи ближе к возрасту старшего поколения, чем к возрасту главных героев, я лучше понимаю миссис Уизли и ее переживания, чем Сириуса Блэка. Единственное оправдание, которое я могу найти ему: он провел двенадцать лет в Азкабане, большую часть времени в облике собаки, у него не было как таковой социализации и возможности повзрослеть. Он был подростком в теле взрослого, он жил прошлым – тем, в котором был молод и бесшабашен (более молод и более бесшабашен, чем на момент развития событий книги). И я ему сочувствую. Я не хочу его жалеть, потому что жалость – ужасное чувство, но я ему сочувствую. Но и осуждаю, особенно за эпизоды прошлого. И гораздо лучше вижу то, о чем говорят некоторые поклонники цикла: Сириус – самый жестокий из мародеров, что-то от Блэков в нем все-таки есть (помимо фамилии).

Образ профессора Амбридж с ее бесконечными декретами об образовании и запретами в свете последних событий воспринимается совсем иначе: если раньше я смеялась над ней и думала, что Роулинг выкрутила сюр на максимум, сейчас мне совсем не смешно. Мне очень грустно, потому что это уже не сюрреализм, а вполне себе знакомая реальность. И вот мы уже не посмеиваемся над страданиями учеников Хогвартса, а понимаем их и сочувствуем от всей души.

Несмотря на все это, пятая часть, как я уже упомянула, все равно остается моей любимой. Во-первых, Роулинг, на мой взгляд, хорошо передала тонкости подросткового возраста. Да, даже в образе истеричного Гарри Поттера, который находится под колоссальным давлением, в образе Рона, который пытается выйти из тени старших братьев, в образе Гермионы, которая стремится быть лучшей во всем. Они не только волшебники, которые противостоят Волан-де-Морту, но и подростки, которые уже ближе к молодым людям, чем к детям. Они впервые влюбляются, разочаровываются и все еще учатся принимать самостоятельные решения.

Во-вторых, в книге, как ни странно, довольно активно звучит тема семьи в разных вариациях. Роулинг напоминает, что в самые темные, сложные времена семья – наша главная опора, что нет никого ближе, чем семья. В то же время она говорит, что семья не всегда про кровь, порой это про крепкую эмоциональную связь, заботу и поддержку (особенно ярко это показано на примере отношений Уизли и Гарри Поттера и семейства Блэков). Тема семьи в «Ордене Феникса» как будто предваряет более активное ее развитие в следующих двух частях, где она звучит громче и занимает больше места.

Наверное, умение видеть недостатки в том, что любишь, и принимать их – признак зрелости. По крайней мере, мне хочется в это верить, потому что я принимаю все минусы, которые увидела в этот раз, и продолжаю любить и пятую книгу, и весь цикл. «Гарри Поттер» как история все еще дарит спокойствие, умиротворение, наполняет магией. Ну, и капелькой недоумения по поводу некоторых моментов.