Цитаты из книги Hoolivuse keel

..я надеюсь, что ты не всегда будешь так себя чувствовать. На самом деле я в этом уверена. С тобой случилось нечто ужасное. Я даже вообразить не могу, каково тебе сейчас. И я сделаю все возможное, чтобы тебе было хоть чуточку лучше. Буду с тобой каждый час. Каждую секунду.

..иногда быть медсестрой – значит намывать руки, подавать хирургу инструменты и пересчитывать ватные тампоны. Иногда это значит завязывать лямки на халате хирурга, а в другие дни – протягивать ему инструмент, который он еще не успел попросить. Ну а временами быть медсестрой – значит видеть грусть и утрату и помогать мальчику-подростку писать непростое письмо.

Никто не должен умирать, ожидая очереди на почку, которая разлагается под землей.

– Запомни, запомни, запомни, – твержу я себе. Сестринское дело требует неуязвимости к страданиям, но уход за детьми также требует умения вести себя несерьезно. Не сопротивляться, когда тебя швыряют в ванну с супом. Заставлять ребенка смеяться. Быть медсестрой – значит понимать, что, когда у ребенка в мозге большое белое облако опухоли, его матери нужно что-то значимое, за что можно ухватиться.

Кровоточащие расширенные вены в пищеводе (результат цирроза печени) – одна из самых страшных вещей, которые мне доводилось видеть в своей жизни: вены в горле набухают до такой степени, что из них начинает хлестать кровь. Как и прочие осложнения, вызываемые алкогольной зависимостью, все это может стать результатом употребления куда меньшего количества алкоголя, чем можно было бы предположить.

Я обнаруживаю, что моими друзьями и подругами постепенно становятся врачи, медсестры и акушерки, а с теми, кто не занимается медициной, мы перестаем общаться. Одна работает в офисе и все время жалуется, какой у нее был трудный день. Еще один причитает, что его беспокоит постоянный плач его ребенка, с которым, должно быть, что-то не так. «По-настоящему больные дети не плачут», — говорю я ему.

...воля к жизни - это чудо, которое сильнее любого недуга.

Я читала теорию Флоренс Найтингейл, согласно которой окружающая среда – это ключевой фактор выздоровления пациента. Она утверждала, что «большая часть работы медсестры заключается в поддержании чистоты».

Человеческие роды – это скорее нечто вроде языка, на котором говорят мать и ребенок, а переводчиком в их общении выступает плацента, вроде той, что Фрэнсис сейчас держит перед собой. Секретный язык женщин.

– Представь, что это оркестр, – говорит мне один врач. – Флейты исполняют одну партию, виолончели – другую, и никто никого не слушает. Музыка звучит ужасно. Вмешательства вроде инъекций аденозина или синхронизированной кардиоверсии – это дирижер, который поднимает свою дирижерскую палочку. Несколько секунд тишины, перед тем как музыканты снова начнут играть – в такт и в нужной тональности.

Любые роды - это некая крайность. Пограничная зона человеческого существования.

Акушерство - это странное искусство. Здесь дело не в технических аспектах оборудования, которое может облегчить роды, гораздо важнее в нужный момент принять правильное решение.

Роды - это самая естественная, самая человеческая вещь во всем мире... Нет более великого выражения человечности.

Отношения медсестры и пациента заканчиваются только в двух случаях – если последнего выписывают или же он умирает.

Работа медсестры подразумевает, что вы делаете для человека то, что он сделал бы сам, когда у него нет воли, чтобы делать это самостоятельно, и до тех пор, пока у него не появится эта воля.