Цитаты из книги Машины как я

Заводские настройки — современный синоним судьбы.

Любая машина, принцип управления которой не очевиден пользователю, себя не оправдывает.

Листва спадает.

Весной мы возродимся,

Но, увы, не ты.

Но наш закон должны вы всё-таки принять:

Не различаем мы, где правда, а где ложь,

Не можем мы любить, прощать и сострадать,

Общаясь с нами, ошибёшься – и умрёшь!

Миранда, стипендиат-докторант по социальной истории, сказала, что хотела бы, чтобы рядом с нами была юная Мэри Шелли, лицезрящая не монстра Франкенштейна, а этого обретающего жизнь очаровательного смуглокожего молодого человека.

Сознание является высшей ценностью.

-  Мне хочется думать, – сказал Адам, – что где-то всегда будет кто-то, не пишущий хайку.

– Я люблю ее.

Мой пульс не подскочил, но мое сердце словно куда-то съехало и осталось не в том положении.

– Как ты вообще можешь любить? – спросил я.

– Прошу, не оскорбляй меня.

25 марта 1807 г. был принят закон об отмене работорговли на территории Британской империи.

Как сказал Шопенгауэр о свободе воли, ты волен выбирать все, что пожелаешь, но ты не волен выбирать своих желаний.

Самой неприятной формой призрака был сам Адам, человек, последние слова которого были полны заботы о нас, без всякого осуждения

Мне повезло наткнуться на хорошие причины жить. Математика… поэзия и любовь к тебе

- Есть принципы, – сказал Адам, – которые важнее твоих или чьих-либо частных нужд в данный момент времени

– Подачки.

– Задачки?

– Подачки. Разве не узнаешь? Не забывай, что время за спиной несет суму, в которую бросает забвению подачки.

– Не улавливаю, – сказал я. – Забвению?

– Шекспир, Чарли. Твое достояние. Как ты можешь выходить из дома, не держа в уме хотя бы что-то из него?

– Похоже, каким-то образом могу.

Настоящее – это в высшей степени случайное сочетание вероятностей. Оно могло быть другим. Любая его часть или все оно могло оказаться не таким, как сейчас. Это верно как в малых, так и в больших масштабах.

Я был моложе всех в комнате и, несомненно, самым здоровым, богом среди смертных, и ждал не врача, а медсестру. Я был вне зоны действия смерти.

Мой старый друг, журналист, как-то сказал, что земной рай – это работать весь день в одиночестве в предвкушении вечера в интересной компании.

На выцветшем желтом флисе свитера краснела шуточная надпись: «Дислексики всех стран, соединяйтесь»

Мой отец, приверженец гармонического ряда бибопа, был откровенным технофобом. Он говорил, что любой неисправный электроприбор напрашивается на хороший пинок