Цитаты из книги This Night's Foul Work

В любви лучше жалеть о том, что было, чем о том, чего не было. Только византийцы и их пословицы способны порой чудно уладить все проблемы.

Любой человек, у которого есть секрет, и такой важный, что он поклялся всеми святыми и головой своей матери хранить его до гроба, кому нибудь одному обязательно все расскажет.

Пока есть чем заняться, надежда не умирает.

Восхищение врагом не лишает его статуса врага, напротив.

- Умереть - одно дело. Но не жить - это еще хуже.

Любовь - единственное сражение, которое можно выиграть, отступая.

- ...Но бегая от нее, он не станет ей ближе. - Любовь, Ариана, - единственное сражение, которое можно выиграть, отступая. - Что за идиот это сказал? Ты? - Бонапарт, а у него со стратегией было все в порядке.

"Адамберг никогда ничего не смыслил в футболе. Если мужикам так нравится загонять мячик в ворота – что ему как раз было понятно, – зачем нужна еще одна такая же команда, единственная цель которой – помешать им это сделать? Ведь в мире и без того хватает парней, которые только и делают, что мешают вам забросить мячик туда, куда хочется."

Как у большинства крутых парней, у него весь пар уходит только в свист. Принцип грецкого ореха. Надави — и он треснет. Попробуй вот мед сломай.

Вы заметили, что дорожные карты, газеты, рубашки и безумные идеи ведут себя одинаково? Стоит их развернуть, уже никогда не сложишь.

Часто ложь выглядит достоверно, а правда — нет.

- Ну вот и ответ на ваш вопрос. Вы знаете лучше меня, что я раз десять отпускал от себя Камиллу, не сомневаясь, что поезд пройдет и в одиннадцатый раз, в тот день, когда меня это устроит. А он ушел. - Ну, как знать, может, стрелочники виноваты. - Поезда, как и люди, не любят ходить по замкнутому кругу. В какой-то момент это начинает их раздражать.

Смерть правосудию несет тупая власть, Полиция и та прислуживает всласть. Республика вот-вот низвергнется в пучину Тираны празднуют - злодейство им по чину.

— Не хотела бы я вечной жизни, — сказала Ретанкур тихо. — Почему? — спросил Вейренк. — Представь себе, что мы живем вечно. Нам останется только лечь на землю и подохнуть от скуки.

- Развеяться можно только двумя способами. Поржать или заняться любовью. А мы сейчас не делаем ни того, ни другого. - Я заметил. - А если поспать? - спросил Вейренк. - Не развеешься? - Нет, лейтенант, просто отдохнешь. Это разные вещи.

Если на тебя падает подозрение, то от него уже не отделаться. Оно впивается в кожу как клещ. Клеща можно вытащить, но лапки остаются внутри и продолжают дергаться.

...женщины, тщательно следящие за собой, так умело скрывают свои желания, что часто забывают о существовании оных и изумляются, внезапно обнаружив их.

Жизнь богаче схем.

У нее не все дома, – грустно сказал Вейренк, зашнуровывая ботинки. – Либо там с рожденья никого не было, либо она всех по дороге растеряла.

- Он прав. Земля все знает, а мы нет. Мы не способны ее услышать, в это-то вся загвоздка. (...) Поэтому нам нужен специалист, переводчик, парень, который сумеет услышать пение земли. - И как это называется? - обеспокоенно спросил Жюстен. - Это называется археолог, - сказал Адамберг, вынимая телефон.