Цитаты из книги Ми – це наш мозок

Для меня наиболее интересный вопрос относительно религии не в том, есть ли Бог, а в том, почему столько людей религиозны. Всего в мире насчитывается примерно 10 000 религий, и все они убеждены в том, что существует лишь одна единственная фундаментальная истина и что именно они обладают истинной верой. Именно этим, вероятно, объясняется религиозная ненависть к людям другой религии. Около 1500 года церковный реформатор Мартин Лютер назвал евреев «змеиным отродьем». Столетиями не прекращавшаяся ненависть христиан к евреям приводила к погромам и в конце концов сделала возможным холокост. При разделе Британской Индии на Индию для индусов и Пакистан для мусульман было уничтожено свыше миллиона человек. Ненависть религий друг к другу нисколько не стала меньше. Уже только после 2000 года 43% гражданских войн велись на религиозной почве.

Почти 64% населения Земли являются либо католиками, либо протестантами, либо мусульманами, либо индуистами. И просто так религии не исчезают. В Китае долгие годы разрешалось верить исключительно в коммунизм, и религия, согласно Карлу Марксу, считалась «опиумом для народа». Но в 2007 году треть китайцев от 16 лет и старше снова стали считать себя верующими. И поскольку эти данные исходили из контролируемой властями газеты China Daily, истинное число верующих уж никак не было меньше. Примерно 95% американцев говорят, что они верят в Бога, 90% молятся, 82% убеждены, что Бог может сотворить чудо, и более 70% верят в жизнь после смерти. Примечательно, что только 50% верят в существование ада, что выглядит не слишком последовательно. В секуляризованных Нидерландах эти цифры ниже. Исследование God in Nederland [Бог в Нидерландах], опубликованное в апреле 2007-го, показывает, что отход от Церкви в течение 40 лет увеличился с 33% до 61%. Более половины населения страны испытывают сомнения и поэтому они либо агностики, либо верят во «что-то такое». Только 14% атеисты, что соответствует тому же проценту протестантов. Католиков чуть больше: 16%.

Херман ван Прааг, ушедший на покой профессор биологической психиатрии, указывал мне на симпозиуме в Стамбуле в 2000 году, что, поскольку 95% американцев являются верующими, атеизм — это «аномалия». Я ответил, что это зависит от того, кого вы учитываете. В 1996 году был проведен опрос среди американских ученых, и из него следует, что процент верующих здесь значительно ниже по сравнению со всем населением, а именно 39%. Из ведущих ученых в составе американской National Academy of Science [Национальной академии наук] всего лишь 7% верили в Бога, а среди нобелевских лауреатов верующие практически не встречаются. Среди Fellows of the Royal Society for Science [членов Королевского научного общества] только 3% религиозны. Мета-анализ позволил также установить взаимосвязь между атеизмом, уровнем образования и коэффициентом интеллектуальности [IQ], В населении имеются существенные различия, и совершенно ясно, что распространенность атеизма связана с интеллектуальным уровнем, образованием, научными достижениями и позитивным интересом к естественным наукам. Ученые, кроме того, различаются в зависимости от дисциплины, которой они занимаются: биологи менее часто верят в Бога и в загробную жизнь по сравнению с физиками. Поэтому не удивительно, что крупнейшие биологи-эволюционисты в подавляющем большинстве (78%) называют себя «чистыми натуралистами» (то есть материалистами). Почти три четверти из них (72%) видели в религии социальный феномен, который развивался с эволюцией homo sapiens. То есть как составная часть эволюции, а не в противоречии с эволюцией. Действительно, кажется, что религия давала эволюционное преимущество.

Спиритуальность — это восприимчивость к религии, и, как показывает исследование близнецов, на 50% она бывает задана генетически. Спиритуальность — свойство, которым в той или иной степени обладает каждый из нас, и вовсе не означает формальной принадлежности к определенной Церкви. Религия — обусловленное местными особенностями оформление наших спиритуальных чувств. Выбор между тем, чтобы стать — или не стать религиозным, разумеется, не «свободный». Всё наше окружение приводит к тому, что в период раннего развития религия родителей укореняется в нашем мозге так же, как родной язык. Химические нейротрансмиттеры, как, например, серотонин, играют роль в том, насколько мы религиозны. Число рецепторов серотонина в мозге соотносится со степенью спиритуальности. И вещества, которые воздействуют на серотонин, такие как ЛСД, мескалин (из кактуса пейот) и псилоцибин (из грибов), могут вызывать мистические и спиритуальные чувства. Такое же влияние могут оказывать и вещества, воздействующие на опиатную систему мозга. Дин Хеймер открыл ген, небольшие изменения в котором определяют степень спиритуальности, как он описал это в книге The God Gen: How Faith Is Hardwired into our Genes [Ген Бога: Как вера встроена в наши гены] (2004). Но ему следовало бы назвать свою книгу A God Gen, поскольку найденный им ген, вероятно, лишь один из многих, влияющих на степень спиритуальности. Ген Хеймера кодирует VMAT2 (везикулярный транспортер моноаминов-2). Это белок, который упаковывает химические трансмиттеры (моноамины) в мозге в пузырьки для транспортировки по нервным волокнам мозга и является ключевым для многих его функций.

Религиозное программирование в мозге ребенка начинается после рождения. Британский биолог-эволюционист Ричард Докинз (2006) может с полным правом испытывать сильное раздражение, когда слышит о «христианских, мусульманских или иудейских детях», потому что маленькие дети вообще не имеют никакой веры; им ее прививают их христианские, мусульманские или иудаистские родители в той ранней фазе развития, когда дети ко всему этому особенно восприимчивы. Докинз справедливо указывает на то, что для общества абсолютно неприемлемо, когда четырехлетних детей характеризуют по принадлежности их семьи к атеизму, гуманизму или агностицизму, и что детям нужно преподносить не то, что они должны думать, но как они должны думать. В религиозной программируемости он видит побочный продукт другого свойства детского мозга, которое дает большое эволюционное преимущество. Дети должны тотчас же и без обсуждений принимать предостережения своих родителей и других авторитетов и следовать их указаниям, чтобы предостеречь себя от опасностей. Оборотной стороной этого свойства является детское легковерие. На ранней стадии развития дети легко впитывают в себя систему верований, которая им преподносится. Это может служить объяснением того, что повсюду продолжает сохраняться вера родителей. Подражание, основа социального обучения, — механизм в высшей степени эффективный. Для этого в нашем мозге имеется даже особая система зеркальных нейронов. Так от поколения к поколению передаются и укореняются в наших мозгах религиозные представления, что есть жизнь после смерти, что после мученической смерти мы попадем в рай, где нас будут ждать 72 девственницы, что нужно преследовать неверных и что вера в Бога — величайшее из всех благ. Каждый из нас видит в своем окружении примеры борьбы, которая требуется, чтобы освободиться от таких представлений, привитых нам еще в младенческом возрасте.

Доктор Рэймонд Пёрл еще в 1924 году выразил мнение, что тяжелые физические нагрузки сокращают жизнь. И это справедливо для всего животного мира. Сравнительные исследования в нашем Институте мозга показали, что продолжительность жизни определяется двумя факторами: обменом веществ и величиной головного мозга. Чем выше обмен веществ в организме, тем ниже продолжительность жизни. Это соответствует наблюдению, что наиболее выдающиеся спортсмены Гарварда умирают раньше. Колоссальные физические нагрузки в спорте, очевидно, укорачивают нашу жизнь. Но один орган, мозг, влияет на продолжительность жизни противоположным образом. Чем больше и активнее наш мозг, тем продолжительней наша жизнь. Стимуляция мозга, вероятно, позволяет замедлить развитие болезни Альцгеймера, а если болезнь уже существует, ослабить её симптомы. Кроме того, выдающиеся ученые имеют увеличенный объем мозга и также живут дольше. Массу мозга можно увеличить, стимулируя его постоянным поступлением новой информации: например, испытывая воздействие обогащающего окружения. По этой причине кажется куда полезнее для здоровья, если уже это так вас привлекает, наблюдать за важнейшими спортивными событиями, чем самим в них участвовать. Ну а если вы все таки хотите сами непременно заняться спортом, то играйте в шахматы.

В дальнейшем предположили, что наибольшим вкладом в развитие мозга приматов стали прежде всего сложные социальные отношения, — так называемая гипотеза Макиавелли. Отдельные индивиды должны были участвовать в выработке социальной стратегии, которая в дальней перспективе гарантировала лучшую выживаемость группы. И действительно, у приматов прослеживается явная связь между величиной мозга и величиной и сложностью группы. Жизнь в социальных группах возникла у приматов 52 миллиона лет тому назад. Когда они превратились из ночных животных в дневных, жить в группах стало более безопасно. Сложность жизни в группе в значительной степени определялась формированием пар и моногамией. И то и другое предъявляет высокие требования к мозгу: требуется тщательный выбор партнера, гарантирующий хорошее потомство; становятся необходимы сложные переговоры между партнерами. Сложность и интенсивность таких отношений, в чем мы все уже убедились на собственном опыте, вероятно, оказали сильное эволюционное воздействие на развитие более крупного мозга. Механизм моногамного выбора партнера у человека должен был сформироваться примерно 3,5 миллиона лет назад и в ходе эволюции доказал свое преимущество для защиты семьи, но продолжает оставаться немалой нагрузкой для нашего мозга.

В ситуации, когда мы прекрасно осознаем, что происходит, но при этом чувство, что решение зависит от нас самих (свободная вот), отсутствует, наше тело на ощупь воспринимается как посторонний предмет. Поэтому есть основание предполагать, что иллюзия действий согласно свободной воле, возможно, всего лишь цена, которую мы вынуждены платить за наличие самосознания. В случае синдрома чужой руки кажется, что в одном мозгу существуют две воли, из которых каждая хочет что-то своё. Иллюзия обладания свободой воли зависит, таким образом, от хорошей связи между обоими полушариями.

Факторы, формирующие наш культурный и социальный фон, также имеют решающее значение при принятии бессознательных решений. Разве мало примеров в истории, когда народы слепо следовали не за теми вождями? Но и физические факторы — температура и свет — немаловажны для нашего поведения. Во время долгого жаркого лета возможны индивидуальные и коллективные вспышки агрессивного поведения. В Северном полушарии важнейшие решения, ведущие к началу войны, на протяжении веков принимались именно в летнее время, в Южном, соответственно, в наши зимние месяцы, а в экваториальной зоне — независимо от времени года, как это следует из проведенного Габриэлем Шрайбером исследования, охватывающего 2 131 битву за последние 3 500 лет. Ни военная стратегия, ни Разум, ни Свободная Воля, но количество дневного света или температура воздуха играли решающую роль в принятии далеко не маловажных решений о моменте начала войны.

Если помешать мухе расходовать энергию, поместив ее между двумя пластмассовыми пластинами так, что она может всего лишь ползать, она живет в три раза дольше. Но один орган, мозг, влияет на продолжительность жизни противоположным образом. Чем больше и активнее наш мозг, тем продолжительней наша жизнь. Стимуляция мозга, вероятно, позволяет замедлить развитие болезни Альцгеймера, а если болезнь уже существует, ослабить ее симптомы (см. XIX.3). И наоборот, при болезнях, сопровождающихся меньшим размером мозга, микроцефалии, синдроме Дауна, отмечается меньшая продолжительность жизни. Кроме того, выдающиеся ученые имеют увеличенный объем мозга и также живут дольше. Массу мозга можно увеличить, стимулируя его постоянным поступлением новой информации: например, испытывая воздействие обогащающего окружения (см. 11.5). По этой причине кажется куда полезнее для здоровья, если уж это так вас привлекает, наблюдать за важнейшими спортивными состязаниями, чем самим в них участвовать. Ну а если вы все-таки сами хотите непременно заняться спортом, играйте в шахматы.

Нейропорнография: бокс. В некоторых цивилизованных странах эта форма намеренного причинения друг другу неврологических повреждений запрещена уже несколько десятилетий тому назад. Зрелище агрессии побуждает к агрессивному поведению. Вполне справедливо, что принимаются меры против особенно агрессивных компьютерных игр. Поэтому нет никакой логики в том, что некоторые формы примитивной агрессии, такие как бокс, всё еще разрешаются. По телевидению открыто и без затей показывают, как один из боксеров буквально вышибает мозги другому, и никого это особенно не беспокоит. С подстрекательскими восторженными криками публики на заднем плане, крупным планом и с необходимыми повторами детально показывается, как возникают неврологические повреждения: нетвердая походка, нарушения речи, бегающий взгляд, время от времени классические эпилептические припадки, нарушенное сознание после нокдауна, потеря сознания после нокаута, иногда кома и даже смерть. Настоящий курс неврологии.

Со времени окончания Второй мировой войны под вывеской различных боксерских объединений было убито 400 боксеров. Поразительно, что наиболее отвратительные образчики этой нейропорнографии показывали по телевидению, причем иной раз в такое время суток, когда наши дети, с их впечатлительностью, еще бодрствовали. Намного чаще однократных серьезных повреждений мозга при боксе происходят повреждения из-за повторных ударов в голову, и к тому же в течение долгого времени. В 1928 году вошло в обиход понятие punch-drunk (опьянение от удара) для боксеров, которые нетвердо стоят на ногах, у которых замедленные движения, расстройства поведения и более или менее заметны признаки деменции или паркинсонизма. Позднее это явление обозначили как dementia pugilistica (боксёрское слабоумие), а сейчас для этого повреждения, которое установлено у всех профессиональных боксеров в количестве от 40% до 80%, приняли нейтральное понятие хроническое травматическое повреждение мозга. Болезнь Паркинсона встречается у 17% профессиональных боксеров. Мохаммед Али, прежний чемпион мира как по боксу, так и по скорости речи, превратился в больного паркинсонизмом, с шаркающей походкой и маскообразным лицом, еле способного выговорить одну фразу.

Если бокс вырабатывает характер, то характер этот обитает не в мозге, который представляет собой всего лишь развалину. Многие области мозга уменьшены в объеме из-за утраты нервных клеток, нервные пути разорваны и утратили свой изолирующий слой миелина, и под микроскопом видны типичные изменения, характерные для болезни Альцгеймера или паркинсонизма. Если боксер умирает внезапно, то в большинстве случаев от кровотечения в мозге или в пространстве вокруг мозга. При нокауте мозг с силой ударяется о затылочную кость в области затылочного отверстия, с возможными пагубными последствиями для жизненных функций мозгового ствола, таких как дыхание, терморегуляция и сердцебиение. Одновременно разбиваются гипоталамус и гипофиз, что у половины боксеров приводит к нехватке гормонов. Обоняние у боксеров также ухудшено. Среди боксеров- любителей один из восьми, несмотря на шлем, получает сотрясение мозга. Непостижимо, что вообще приходится дискутировать о том, не следует ли с помощью психометрических тестов выявлять повреждения мозга у боксеров, генетически восприимчивых к таким повреждениям. Когда вы обнаружите подобные изменения, будет уже поздно.

Не только в Швеции, Норвегии, Исландии, но и в Северной Корее и на Кубе профессиональный бокс запрещен уже несколько десятилетий тому назад. В Норвегии с 2001 года справедливо запрещены все боевые виды спорта, которые могут привести к нокауту, в том числе и популярные зрелищные бои К1, вариант тайского бокса. В других странах медики выступают за запрещение бокса. Но когда касаешься этой темы, приходится слышать, что боксеры занимаются этим по доброй воле. При этом забывают, что в Нидерландах уже не одно столетие запрещены дуэли, во время которых участники дрались друг с другом и умирали также по доброй воле. Вполне можно спросить, а не наступила ли у боксера в некотором роде деменция уже в тот момент, когда он принимал решение в пользу этого варварского вида спорта. И это еще одна причина защитить боксера от него самого и положить наконец предел этому позорному пережитку нашего примитивного эволюционного прошлого.

Наконец, теория ван Ломмела доходит до утверждения, что наши мозг и ДНК являются приемниками неких не уточняемых им «волн сознания». В своих разъяснениях он то и дело прибегает к понятиям вроде запутанности, нелокальности и прочим терминам, заимствованным из квантовой физики. Не будучи специалистом в этой области, я не стал комментировать указанное место в книге ван Ломмела и вместо этого направил журналистку Надин Бёке из еженедельной газеты Амстердамского университета Mia (апрель 2008 г.) к Робберту Дейкграафу, физику-теоретику, президенту Королевской Нидерландской академии наук (KNAW). Он вынес непререкаемый приговор: «У некоторых людей есть непреодолимое влечение искать разгадку непонятных явлений непременно в квантовой физике. Но к сожалению, все свойства квантовых систем очень быстро исчезают, как только в столкновении участвуют больше, чем пара частиц. Квантовая запутанность и нелокальность — феномены, при которых частицы связаны между собою на расстоянии и могут взаимно влиять друг на друга, — возникают лишь при особых условиях: при температурах на миллиардную долю выше абсолютного нуля и в условиях исключительно высокой изоляции от внешней среды. В теплой сложной системе вроде человеческого мозга или в окружающей его среде существование чего-либо из мира квантов невозможно. На обратной стороне почтового конверта легко подсчитать, что математически это исключено».