Цитаты из книги Thursday Next: First Among Sequels

— Тыковка, что же за чертовщина здесь творится? — Сама точно не знаю, милый, но я начинаю думать, что Пятница выставил нас обоих на посмешище. — Который Пятница? — Волосатый, который много бурчит. Он в итоге не сонный никчемушник — он исторический фундаменталист, работающий под прикрытием.

Лондэн положил руку мне на талию и сказал: — Думаю, надо последовать его лучшему совету и посмотреть, куда это нас приведет. — А Конец Времен? — Разве твой отец не говорил, что мир всегда в пяти минутах от полного уничтожения? Кроме того, это же только в пятницу вечером. Само рассосется.

— Время от времени он мелькает мимо, — отозвался Пятница, — но он сущая загадка. То нам велят за ним гоняться, а в следующее мгновение мы работаем под его началом. Порой он даже возглавляет охоту на самого себя.

— С десяток сверхпрочтений способны выжать из книги все содержание, оставив в итоге ободранный каркас с клочками описания и слабым намеком на сюжет. — Значит… большинство романов Дафны Фаркитт подверглись сверхпрочтению? — Нет, они просто плохие.

— Ну, — уже тверже ответила я, — я удивлена тем, что вижу тебя, потому что ты умер шесть лет назад! — Умер? — переспросил Майкрофт с неподдельной озабоченностью. — Почему мне никто не сказал?

— Больше никакого кино. Особенно после провала первого фильма. Нет, это от Всемирной федерации крокета. Они хотят, чтобы я вела презентацию видеофильма, озаглавленного «Пятьдесят величайших спортивных моментов в истории крокета». — Твой пятидесятиярдовый на Суперкольце входит в первую десятку? Я пробежала глазами список. — Я у них на двадцать шестом месте. — Пошли их на фиг. — Они заплатят пятьсот гиней. — Отставить «на фиг»! Скажи им, что почтешь за честь и с радостью приступишь.

Прежде всего, он настаивал, что демократия, будучи сама по себе хорошей идеей, потенциально уязвима для хищнических устремлений жадин, эгоистов и безумцев, поэтому его план по демократизации демократии был безжалостно претворен в жизнь. Поначалу возникали проблемы касательно гражданских свобод, но теперь, четырнадцать лет спустя, мы начинали пожинать плоды.

В этой стране множество идиотов, и они не меньше других заслуживают представительства в парламенте.

Смерть, как я обнаружила давным-давно, доступна под разными соусами, и все они довольно-таки невкусные.

— Извините, у меня был трудный день, и нервы на пределе. Мне надо домой, принять долгую горячую ванну, а потом мартини. Четверг-5 на секунду задумалась. — Когда вы выпьете долгую горячую ванну, — заметила она, — мартини в вас уже не влезет.

Его удачи были больше, чем сумма его промахов, а это и есть величие.

Я хотела, чтобы цикл стал пробуждающей мысль игрой вокруг литературы, книгой для людей, которые любят истории, или историей для людей, которые любят книги.

Экспорт идиотизма — грязное дело. Глупость — наша собственная проблема, и разбираться с ней надо по принципу индивидуального «отпечатка тупости». А захоронение определенно ничего не даст.

Может, Пятница и перехитрил своих родителей, СИЛ и половину Хроностражи, но есть один человек, которого никогда еще не удавалось одурачить ни одному мальчику-подростку. — И это…? — Его младшая сестра.

Даже действуя разумно, правительство проявляет себя сборищем идиотов.

Книги изнашиваются и портятся, так же как и тазобедренные суставы, автомобили и репутации

Не дави на судьбу слишком сильно — она имеет неприятную привычку давить в ответ.

Я пригласила подружек. Сначала мы обсудим, кто из нас самый больной, затем пространно согласимся друг с другом насчет бедственного положения страны и наконец решим все проблемы с помощью непродуманных и совершенно неосуществимых идей.

Разве твой отец не говорил, что мир всегда в пяти минутах от полного уничтожения? Кроме того, это же только в пятницу вечером. Само рассосется.