Цитаты из книги Ein Doppelquartett

Счастливы ли мы оттого, что добры, или добры оттого, что счастливы?

Полученное ею воспитание всегда твердило ей о душе и никогда - о любви; так можно говорить о костре, не упоминая о пламени. Эта рукопись в пятнадцать страниц внезапно и мягко открыла ей всю любовь, скорбь, судьбу, жизнь, вечность, начало, конец. Словно чья-то рука разжалась и бросила ей вдруг пригоршню лучей.

Ошибочно думать, что любовь, если она счастлива и чиста, приводит человека к совершенству; она его просто ведет, мы уже это установили, к забвению. В этом состоянии человек забывает о возможности быть дурным, но он также забывает и о возможности быть хорошим. Благодарность, долг, самые значительные, самые неотвязные воспоминания исчезают.

Когда по какому-нибудь случаю все начинали громко кричать и спешили высказать свое возмущение, он говорил, улыбаясь: «Ого! Тут, как видно, дело идет о крупном прегрешении, в котором повинен каждый. Вот почему те, у кого рыльце в пуху, испугались и так торопятся отвести от себя подозрение».

«Вера! Вот что необходимо человеку. Горе не верующему ни во что!!»

Туманная философия таит в себе дух заблуждения.

Готовность жертвовать собою придаёт твёрдость. У них больше ни на что не было надежды, зато у них было отчаяние. «Отчаяние это такое оружие, которое даёт иногда победу», - это сказал Вергилий. Необычайные средства являются результатом отчаянного решения. Идти навстречу смерти, это значит найти иногда верное средство избегнуть крушения, и крыша гроба делается доской спасения.

На войне все страшно, тут не из чего выбирать.

"Последний бывал застенчив только в спокойном состоянии духа. Стоило ему прийти в возбуждение, как у него развязывался язык, появлялся какой-то задор, и он становился насмешлив и одновременно лиричен."

"Хотя Теодюль не имел особой охоты заниматься подобного рода слежкой, но он был глубоко растроган десятью луидорами и питал надежду, что продолжение последует."

"Любопытство влюбленных не простирается за пределы их любви."

"– Ваш хозяин уже встал? – спросил Жан Вальжан.
– Как ваша рука, сударь? – вместо ответа спросил Баск.
– Лучше. Ваш хозяин встал?
– Который? Старый или молодой?
– Господин Понмерси.
– Господин барон? – переспросил Баск, приосанившись.
Титул барона имеет особенный вес в глазах его слуг. От него словно что-то перепадает и им; философ сказал бы: «брызги его величия», и это им лестно."

"Но если телесные его силы иссякли, то воля не была сломлена. И он встал."