Цитаты из книги Ван Гог

Человек, который стоит перед ним в рабочей блузе, человек, только что вышедший из сумасшедшего дома, на лице которого выжгло свои следы безумие и житейские горести, - гений масштаба величайших мастеров.

Ночь - это тоже солнце… -(Ницше).

Творчество не должно соприкасаться с безумием, каждая написанная картина - это победа, одержанная над болезнью, победа, которой его пытались лишить.

До конца он будет стараться победить недуг и обрести ясность ума, чтобы вырвать у болезни новые произведения. Он будет бороться изо дня в день, чтобы отстоять свое искусство от безумия, которое являет собой отрицание этого искусства.

Он все больше погружается в природу, сливаясь с нею, углубляясь в нее и растворяясь в ней, пытаясь уловить невидимое и чудотворное движение, которое ее одухотворяет, обнаружить под неподвижной видимостью ритмы космоса, его напряженное дыхание.

Рождественская драма положила конец арлезианскому периоду его творчества, борьбе, в которой Винсенту пришлось помериться силами с рациональным, геометрическим порядком вещей, с наставительной и строгой незыблемостью классицизма. Однако рождественская драма была не только поражением, но и прежде всего победой, - победой художника барокко, который таился в Винсенте. Рождественская драма освободила Винсента, вернула художника его северному гению.

"Я думаю, что правильно поступил, приехав сюда; во-первых, увидев воочию жизнь сумасшедших и разных маньяков этого зверинца, я избавился от смутного страха, от ужаса перед болезнью. Мало-помалу я научусь смотреть на безумие, как на любое другое заболевание". -(Ван Гог).

"На трухлявом и подточенном фундаменте прошлого мне уже никогда не построить величавого здания", - пишет он с прямодушием, от которого сжимается сердце.

Войдя в мастерскую Винсента, Синьяк был потрясен. Так вот каковы картины этого безумца! На фоне побеленных стен сверкают ослепительной свежестью полотна Винсента, и что ни полотно, то шедевр. Что за краски! Что за роскошное цветение!

"Что поделаешь! Страдай и не ропщи - вот единственный урок, который преподносит жизнь", - подводит грустные итоги Винсент.

Винсент окончательно отказывается от классического искусства, даже от своих собственных попыток в этом направлении. Отныне он станет самим собой.

Неужели для того, чтобы угодить Гогену, "этому тигренку, Бонапарту от импрессионизма", он должен полностью отказаться от самого себя?

Гоген - большой, даже очень большой художник, но в отличие от Винсента он воспринимает мир не как мистик, а как эстет с изощренным вкусом, которому очень хотелось бы, чтобы к нему пришел успех, избавил бы его от нищеты.

Для Винсента живопись - это прежде всего исповедь, беспокойный поиск, максимальное приобщение к природе и к людям, трепетное проникновение в тайну Вселенной.

Трудно представить себе людей более непохожих друг на друга, чем Винсент и Гоген.

"Я снова почти дошел до безумия, как Гуго Ван дер Гус на картине Эмиля Ваутерса … Мне следует все-таки поберечь свои нервы…" -(Ван Гог).

Даже художественные достоинства картины для него не самоцель. Главное - сам процесс работы, главное - писать не покладая рук, поклоняясь "торжественному великолепию солнечных бликов".

"Поверь мне, если бы ты вдруг иной раз прислал мне чуть побольше денег, от этого выиграл бы не я, выиграла бы моя картина". -(Ван Гог).

Теперь Винсент, по его собственным словам, "пишет бесконечность". Прованс покорен. Художник обогатил провансальский классицизм своей душевной неуемностью, которую в свою очередь сумел подчинить строгости этой земли. Он примирил непримиримое.

"Живописец грядущего - это колорист, какого еще не знал мир". -(Ван Гог).