Цитаты из книги Sturmhöhe

Моя душа в своем блаженстве убивает тело, но не находит удовлетворения для себя самой.

Поцелуй меня снова, только не поднимай глаз! Я прощаю всё, что ты со мной сделала. Я люблю моего убийцу... Но как я могу любить твоего?

Люди здесь живут более сосредоточено, живут больше своим внутренним миром - не на поверхности, не в переменах, не в легковесном и внешнем.

Ох, пропади моя душа! Он еще хуже, чем я ожидал, а я, видит черт, не из оптимистов.

Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

• Я на них поднимусь ещё только раз, - сказала больная, - и тогда ты покинешь меня, я же останусь там навсегда. Следующей весной ты снова станешь тосковать, что нет меня под этой крышей, и будешь оглядываться на прошлое и думать, что сегодня ты был счастлив."

Помните, что предательство и насилие - обоюдоострое оружие, они ранят тех, кто их использует, сильнее, чем их врагов.

Дурных людей наказывает Бог,а нам следует научиться прощать.

Надо думать, хватит места в доме для обеих — для вас и для вашей спеси. Тут просторно, можете располагаться, и господь бог — увы! — будет третьим в столь дурном обществе!

Я снова заключу ее в объятия! Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер; и если она неподвижна, скажу, что это сон

Все грешники были бы в раю несчастны.

Вот бы вновь стать девчонкой, полудикой и крепкой, свободной — смеяться над ранами, не сходить из-за них с ума!

Если вам некуда девать поцелуи, подарите их Линтону: дарить их мне — значит тратить впустую.

…иногда мы питаем жалость к тем, кто не способен жалеть ни себя, ни других.

Любая вещь, оставшаяся от тех, кто был нам дорог при их жизни, становится для нас бесценной реликвией.

Разумному человеку достаточно общества его самого.

Рано или поздно мы непременно вспомним о себе; но только кроткий и великодушный любит самого себя с большим правом, чем властный.

...иногда мы жалеем тех, кто не ведает пощады ни к себе, ни к другим.

— Но кухонный нож мне не по вкусу, мистер Хиндли, — ответила я, — им резали копченую селедку. Уж вы меня лучше пристрелите, право.

провалиться по горло в снег — удовольствие, которое может оценить только тот, кто сам его испытал