Цитаты из книги Дом Якобяна

...Мы хорошо изучили психологию египетского народа… Бог создал египтян, чтобы подчиняться власти… Ни один из них не пойдет против собственного правительства… Есть народы, которые рождены протестовать и митинговать, но египтянин… Он всю жизнь гнется за кусок хлеба… Историей доказано, что на всем свете легче всего управлять египтянами… Только приди к власти, и все египтяне будут поклоняться тебе и унижаться перед тобой, а ты будешь ими вертеть, как хочешь… И какая бы партия ни находилась у власти, именно она победит на выборах, потому что египтяне не могут не поддержать свое правительство… Такими их создал Бог…

В 1934 году миллионер Хагоб Якобян, в то время глава армянской диаспоры в Египте, решил возвести жилой дом и дать ему свое имя. Он выбрал для него хорошее место на улице Сулейман-паши, заключил договор о строительстве с конторой известного итальянского архитектора, который разработал прекрасный проект: десять высоких этажей в роскошном классическом европейском стиле — балконы, украшенные высеченными из камня греческими скульптурами, колонны, ступеньки, галереи — все из натурального мрамора и самый современный лифт фирмы «Schindler». Строительство шло два года, и возник архитектурный шедевр, который настолько превзошел все ожидания, что его владелец попросил инженера-итальянца высечь латиницей с внутренней стороны двери — «Якобян». Ночью буквы ярко горели неоновым светом. Таким образом, он увековечил свое имя и подтвердил право собственности на это удивительное здание. В доме Якобяна поселились сливки общества того времени: министры, паши, крупные землевладельцы, иностранные промышленники и два еврейских миллионера (один из них — потомок известного рода Мосери). Цокольный этаж здания был разделен на гаражи, в которые с заднего двора вело несколько входов, жильцы оставляли в них свои машины (по большей части роскошные — роллс-ройсы, бьюики, шевроле). С фасада же располагался большой магазин в три витрины, где Якобян разместил выставку-продажу серебряных изделий, производившихся на его собственных фабриках.

- Если человеку было плохо в своей стране, ему везде будет плохо, - вылетело у Заки, и он почувствовал, как тяжелы его слова. Он улыбнулся, чтобы они не легли непосильным грузом на Бусейну, которая, вздохнув, встала и с горечью ответила:

• Вы не поймёте, вы хорошо живёте... Когда два часа стоишь на остановке, а потом не можешь втиснуться в третий по счёту автобус... Когда подвергаешься оскорблениям, просто возвращаясь домой... Когда вот он, твой дом, лежит в руинах, а власти вынуждают тебя жить с семьёй в палатке на улице... Когда полицейский оскорбляет и бьёт тебя, если ты поздно вечером садишься в маршрутку... Когда целый день ты обходишь магазины, кружишь в поисках работы и ничего не находишь... Когда ты вырос и выучился, а у тебя в кармане только один фунт, а то и просто ветер гуляет... Пройдите через всё это - и тогда вы узнаете, почему мы ненавидим Египет...

Шейх сказал, разглядывая их с улыбкой: — О, младые ревнители ислама! Сегодня ваш день… Совет шуры общины избрал вас для важной операции… Несколько секунд стояла тишина, потом с криками «Аллах велик!» и поздравлениями ликующие братья бросились обнимать друг друга. Больше всех радовался Таха, кричавший «Хвала Аллаху!.. Аллах велик!» Шейх расплылся в улыбке и сказал: — Так захотел Аллах… Аллах благословил вас и укрепил в вере. Враги ислама трепещут от страха перед вами, потому что вы любите смерть так же, как они жизнь…

Он спросил, разглядывая ее лицо: — Ты все еще ненавидишь эту страну? Она кивнула головой, глядя вверх. — Я никогда не смогу понять вашего поколения… В мои дни любовь к родине была как религия… Многие молодые люди гибли в борьбе против англичан… Бусейна присела и сказала: — Вы устраивали демонстрации, чтобы прогнать англичан? Хорошо, они ушли… Но разве стало лучше? — Страна катится в пропасть, потому что ей не хватает демократии… Если бы у нас была настоящая демократия, Египет оставался бы великим, сильным государством… Зло Египта — диктатура, а при диктатуре неизбежны бедность, коррупция, развал всех отраслей… — Красивые слова… Я с неба звезд не хватаю… Я мечтаю спокойно жить с семьей… Иметь любящего мужа, воспитывать детей, жить в уютном симпатичном доме, а не на крыше. Я хочу уехать в чистую страну, где нет грязи, нет нищеты, нет унижения… Ты знаешь, брат одной моей подруги, который три года подряд не мог сдать экзамен в средней школе, уехал в Голландию, женился на голландке и остался там… Говорят, в тех странах нет неравенства и несправедливости, как у нас… У каждого есть права, и люди уважают друг друга, даже дворников… Поэтому я хочу уехать туда, жить, работать, чтобы меня уважали, зарабатывать своим трудом, а не ходить на склад с таким, как Таляль, ради десяти фунтов… Представляешь… Он платил мне десять фунтов каждый раз… Как две пачки «Мальборо»… Какая я была дура!.. — Ты нуждалась, а нуждающийся не думает… Бусейна, я не хочу, чтобы ты жила прошлым… Что было, то прошло, и хватит… Думай о будущем… Мы сейчас вместе, нам хорошо, я ни за что не брошу тебя…

— Крепись, Таха… Я понимаю и чувствую твою боль… Я хочу, чтобы ты перетерпел ради Аллаха Всевышнего все, что сделали с тобой эти неверные. Бог наградит тебя за это самой высокой наградой, с позволения Всевышнего… Я знаю, что рай достается тому, кто принимает муки за Аллаха… Все, что с тобой случилось — лишь малая плата, которую платят по доброй воле усердствующие в джихаде во имя справедливого слова Всевышнего… Наши правители защищают свои интересы и свое нечестно нажитое богатство, а мы защищаем божественную религию… Мы жаждем иного мира, а они хотят земного… Их роскошь ничтожна и отвратительна, мы же дали обет Всевышнему стоять за Него, и Он никогда не нарушит своего обещания… Таха как будто ждал слов шейха, чтобы выплеснуть свою боль. Он произнес низким голосом: — Они унизили меня, владыка!.. Унизили так, что я понял: в бродячей собаке больше достоинства, чем во мне… Со мной поступили так, что я и вообразить не мог, будто мусульманин на такое способен.

Прежде всего он укреплял веру, ибо Аллах дает средства к существованию, кроме того, шейх Шакир задействовал его в торговле религиозной литературой — в свободное время он совершал привычные пешие прогулки, которые приносили ему приличную сумму. И теперь он учился любить людей и ненавидеть их, согласно тому, как предписано. Он узнал от шейха Шакира, что человечество, злое и ничтожное, недостойно любви, а мирские качества людей заслуживают ненависти. И чувства к ним должны быть определены согласно шариату. Изменилось его отношение ко многим вещам: раньше он любил некоторых жильцов, потому что они были добры с ним и давали щедрые чаевые — теперь он стал презирать их за то, что они забросили молитву и употребляли спиртное. Он настолько полюбил братьев из мусульманской общины, что мог пожертвовать ради них жизнью… Его прежние светские принципы рухнули, как рушится здание, давшее трещину, а на их месте возникли правильные мусульманские критерии оценки людей и вещей. Сильная вера, поселившаяся в его сердце, освободила его от страха и зла. Он перестал бояться смерти и не благоговел перед каждой тварью, пусть даже сильной и влиятельной. Он ничего не страшился в этой жизни, кроме как ослушаться и прогневить Бога. И все это благодаря Аллаху, великому и могущественному, и шейху Шакиру, который при каждой встрече укреплял его в вере, умножал его знания ислама.

Почему он не женился?! Ведь в молодости он был завидным женихом для многих богатых красоток, но он не хотел жениться, и вот — его поезд ушел. Если бы тогда он завел семью, сейчас у него были бы взрослые дети, которые позаботились бы о нем, любимые внуки, с которыми можно поиграть… Если бы у него был хотя бы один ребенок, Даулят не смогла поступить с ним так. Если бы он женился, то не испытывал бы сейчас такого убийственного, мучительного одиночества. Эти гнетущие, черные мысли о приближении конца опустошали его всякий раз, когда он слышал о смерти кого-то из друзей. Этот сокровенный вопрос настигал его каждую ночь, и он рыдал, уткнувшись в подушку… Когда придет смерть и как?!

Доктор Хасан Рашид был юристом, известным не только в Египте, но и во всем арабском мире. Он, как Таха Хусейн, Али Бадауи, Заки Нагиб Махмуд и другие, был одним из тех интеллигентов сороковых, которые, получив ученую степень на Западе, вернулись в свою страну и, чтобы передать то, чему научились, они начали преподавать в университетах Египта. Слова «прогресс» и «запад» были для них синонимами, и не важно, что они несли — хорошее или плохое. Все они возводили в священный ранг великие западные ценности: демократию, свободу, справедливость, ответственное отношение к труду, равенство. Они не считались с наследием своей нации, презирали ее обычаи и традиции как оковы, которые мешали просвещению, и считали своим долгом избавить от них народ ради его же возрождения…

Страдания его усиливались от назойливого участия сестры во всех его делах вплоть до мелочей и от ее постоянных попыток командовать им. Несчастливая Даулят тоже страдала — от одиночества. Ее огорчало, что она закончит свою жизнь, ничего не приобретя и ни в чем не преуспев. Брак не удался, дети покинули ее на старости лет. Ее бесило, что Заки совершенно не выглядел стариком, стоящим одной ногой в могиле… Он вовсю прихорашивался, молодился и ухаживал за женщинами. Она видела, как он поправляет свой костюм, что-то мурлыча перед зеркалом, замечала, что он счастлив, пребывает в хорошем настроении. Она задыхалась от злобы и не могла успокоиться, пока не задевала его, не жалила своим языком. Она выговаривала ему за его моложавость и выходки не потому, что заботилась о его репутации, а потому, что такая жажда жизни была не совместима с ее собственным ощущением отчаяния. Она набрасывалась на брата с такой же яростью, как скорбящие возмущаются человеком, который смеется на похоронах. Старикам свойственно все, что обычно сопутствует старости: раздражение, нетерпимость и, конечно, нервозность, которая возникает всякий раз, когда они слишком сближаются.

Но с другой стороны, она уже не могла ничего изменить, и, не считая свои чувства греховными, начала отчаянно им сопротивляться. Она вспоминала, какое лицо было у матери, когда та сообщала ей, что прислуживает в доме, она еще и еще раз вспоминала слова Фифи о том, как устроен этот мир, и подолгу разглядывала в магазине шикарных, богатых клиенток, злорадно задаваясь вопросом: «Интересно, сколько же раз этой женщине нужно было отдаться, чтобы получить такие деньжищи?!» Это отчаянное сопротивление чувству собственной греховности поселило в ней горечь и жестокость. Она перестала верить людям и находить им оправдание. Часто она думала (и просила потом за это прощения), что это Аллах захотел, чтобы она пала так низко. Но если бы вместе с тем он сделал ее богачкой или отсрочил смерть отца на несколько лет — это же так просто для него! Затем она стала вымещать свою злобу на женихе. В ней поселилась странная убежденность, что она намного сильнее Тахи, что она, взрослая, поняла этот мир, а он — просто мальчишка, наивный мечтатель. Ей не нравился его оптимистический взгляд на будущее, и она стала ядовито над ним надсмехаться...

В течение этого года Бусейна многому научилась: она узнала, что у нее красивое, привлекательное тело, большие медового цвета глаза, полные губы, высокая грудь и круглые ягодицы, мягкие и дрожащие, — все это оказалось важным в общении с людьми. Она убедилась, что мужчины, как бы почтенно они ни выглядели и какое бы положение в обществе ни занимали, бессильны перед красивой женщиной. Это наблюдение подтолкнуло ее забавы ради проводить непристойные опыты. Повстречав уважаемого шейха преклонных лет, она, желая испытать его, говорила нежным голосом, жеманничала, выпячивала большую грудь, а потом получала наслаждение, когда видела, как солидный мужчина смягчался, дрожал, как у него темнело в глазах от желания… Она заставляла мужчин вздыхать, а саму ее наполняло злорадство.