Отзывы о книге האי ברחוב הציפורים

Эту книгу я читала очень медленно. Почти 2 месяца. Не потому, что она тяжелая или неинтересная - ничего подобного, книга прекрасна. Просто читала я ее не со своей скоростью (на один вечер), а со скоростью своего восьмилетнего сына. Это первая книга, которую ребенок сам себе выбрал и сам прочитал. А я бралась за главу, только когда он ее закончил, или слушала- следя глазами по строчкам - чтение вслух. И, знаете, в этом очень медленном чтении есть своя прелесть. Пара слов о сюжете: Польша, Вторая мировая война, 11-летний Алекс, еврей, прячется от фашистов в разрушенном доме в гетто, наблюдает в бинокль за жизнью поляков и ждет своего отца. Я уже забыла, как это бывает, когда читаешь книгу примерно столько же времени, сколько в самой книге происходят события. Получается интересный эффект. Алекс сидит на своем "острове" (что это за остров рассказывает не буду, прочитайте сами - это интересно) около двух месяцев - и я читаю об этом около двух месяцев. Вот он вспомнил про пана Болека, встреча с которым была сколько-то недель назад - примерно так же давно, как я об этом читала. Хорошая книга для второго разговора с ребенком о фашизме. Почему не для первого? Первый обычно бывает, когда рассказываешь малышу (совсем еще малышу) о Дне Победы, о своих прадедах, своей стране. А это уже чуть дальше. И тоже страшно.

Ури Орлев родился в Польше в 1931 году, а с 1945 года живет в Израиле. «Остров на Птичьей улице» его главный, но не единственный роман, переведен на множество языков, экранизирован и отмечен несколькими международными литературными премиями. Это полуавтобиографическая история 11-летнего еврейского мальчика по имени Алекс, оставшегося без семьи и вынужденного скрываться в развалинах Варшавского гетто во время Второй мировой. Повествование Ури Орлева балансирует между свидетельством о Холокосте и приключенческим романом.

Алекс ждёт папу. И будет ждать столько, сколько потребуется — неделю, месяц и даже целый год. Сложно поверить, что 11-летний ребёнок способен выжить один так долго. Хотя, постойте, у него же есть друг — мышонок Снежок, стопка детских книг, маленький бинокль и девочка в окне дома напротив. А — ещё вера. Алекс не надеется на чудо. Он в него верит. И он его творит. Наверное, это и есть, самое ценное в книге. Именно на таких, честных и настоящих историях и вырастают герои.

Случайная цитата:

По правде говоря, я не знал, кто страшнее: немцы или чудища с привидениями. Я понимал, что вряд ли бы немцы стали тратить силы и время на то, чтобы прятаться среди этого мусора и выслеживать в темноте меня или кого бы то ни было. Они всегда приходили при свете дня, «после плотного завтрака» — так говорил Барух. Они приходили с многочисленными помощниками, со всякими там полицаями и надзирателями, которые на них работали. Так что на самом деле я всё-таки больше привидений, а не немцев. Хотя, конечно, всё должно быть ровно наоборот.

История, рассказанная Ури Орлевом, который сам прошел через Варшавское гетто, не может оставить равнодушным. Это история об 11 - летнем еврейском мальчике Алексе, который смог сбежать во время селекции и в течение пяти месяцев скрывался на территории заброшенного гетто. Евреев из этого гетто подвергли селекции, но оно не было абсолютно пустым. Там периодически появлялись поляки, искавшие наживы; там патрулировали и устраивали зачистки фашисты; там устраивали ночные встречи воры и контрабандисты. И среди всего этого Алексу нужно было выжить. Выжить во что бы то ни стало. Выжить, не покидая этой территории и не уходя от конкретного дома, потому что туда обещал придти за ним папа. Через неделю, через месяц, через год. И все пять месяцев, часть которых пришлась на холодную зиму со снежными буранами и суровыми морозами, Алекс терпеливо ждал. Каково это - прятаться от людских глаз? Жить в бункере, потом подыскать себе место в разрушенном доме и жить в вентиляционном шкафу? Каково это - бояться каждого шороха, но оставаться сильным? Нам, тем кто не знал войны, кто не испытал всего этого на себе никогда не понять, не изведать этого страха. Он не сломался, он выстоял, он дождался! И все это время с ним был самый лучший друг - белый мышонок Снежок. Заботясь о мышонке, Алекс не опускал рук. Ведь мы в ответе за тех, кого приручили. Может именно это помогло ему выжить? Книга написана очень легким слогом, понятным для детей. И детям ее обязательно нужно читать. Чтоб могли сравнить и понять, что даже не имея кровати, не находясь в теплой квартире, можно быть сильным. Что, даже находясь в самых сложных жизненных обстоятельствах, можно радоваться солнцу, любить, читать хорошие книги. И спасать не только себя, но и других. Спасибо EvilSnowQueen за совет.

В детстве я читала книги про войну запоем. Не то чтобы мне нравилась война, скажем прямо, но мой дедушка, с которым я росла, мне много рассказывал о ней. Его угнали в Германию когда ему было лет 15, они тяжело работали там, много раз питались убежать с такими же как он ребятами , украинцами, русскими. Он тогда, мальчишка, потерявший отца еще в детском возрасте, потерявший братьев и сестер в голод 37го, дожил до войны, и вот его угнали с родной земли, за которую он пошел воевать после освобождения из , по сути, лагеря, где они работали, оставшуюся войну он прошел связным, его награждали медалями, а после войны отправили в Челябинск, как и всех, кого угнали и кто работал в Германии или был там в плену. Вот такая история. И мне было интересно тогда, в детстве, и дедушку слушать, и читать что пишут об этом времени в книгах. И , знаете, тогда казалось, что это страшное время никогда больше не повториться, потому как не может быть иначе. И читалось это все как история, страшная, жуткая, но которая уже в прошлом.

С тех пор как дедушка умер я книги о войне не читаю, за очень редким исключением. Это не табу, но мне больно их читать. Все, что надо я и так уже прочитала. Чтоб не забывать? Так и захочешь, не сможешь. Новые взгляды на ВОВ, особенно тех, кто ее не прошел или прошел на стороне фашистов , мне не интересны. Тогда зачем?

Иногда такие книги мне все же попадаются. Как в этом случае. И я опять сижу , читаю и хочется выть. В голове крутится одна и та же мысль - так быть не должно. Нигде. Ни с кем. В книге говорится о еврейском мальчике, но мы-то знаем из документов о целых селах в России и Украине, которые немцы сжигали, причем людей запирали в сельсоветах, клубах и сжигали заживо, целыми семьями. Разве там не могла произойти такая история? Уверена , что и происходила. Вполне возможно , что с более ужасным финалом просто. Как то странно, что говорят про Бабий Яр и поминают евреев, но там ведь евреев половина . Там (по документам) еще цыгане, украинцы и русские, которых обвиняли в помощи евреям, партизанам, и просто киевляне, на которых заявили соседи, сказав что те коммунисты. Там не произошла бы такая история? Вернемся к книге. Мы видим историю выживания. Еврейский мальчик остался один на один с тем, что не каждый взрослый переживет. И мы видим как он не только пытается выжить, самое главное - он пытается остаться человеком в абсолютно бесчеловечных условиях. Бесчеловечным во всех смыслах. Еще мы видим разных людей, с которыми его сводит судьба и среди них так же есть те, кто остался человеком, помогает другим в бедственном положении, кто борется за свободу, мир и эту самую человечность. И мы видим тех, кто человеком быть перестал. Тех, кто выживает. Физически. А внутри это непонятно что. Вот как можно назвать взрослое существо, которое сказало 11летнему голодному мальчишке, что отдать ему еду это все равно что выбросить ее, ведь его завтра поймают и убьют. А у него дети. И , уверена, найдутся те, кто скажет, что он по-своему прав. Только зачем тогда удивляться, что дети этого ублюдка действительно выживут и принесут в мир эти новые ценности бати - "каждый сам за себя", "ничего личного", "я это самое важное что у меня есть". Ничего не напоминает? Да, это именно современные западные ценности, которые так сильно продвигают последние лет 20. Так и как там с теорией эволюции? Выживает сильнейший? Нет, выживают разные. Я книгу читала без надрыва только потому, что знала о ее хотя бы частичной биографичности, то есть знала, что мальчишка выживет. Хотя финал меня еще больше порадовал и внушил оптимизм, спасибо автору большое. Но даже при этом знании читать книгу было очень и очень тяжело. Здесь нет пустой философии и размышлений, здесь хроника. Взгляд ребенка на происходящее. Взгляд ребенка, который на наших глазах становится взрослым, а ментально может даже и стариком в каких то вещах. В финале меня поразили эти слова мальчишки об ожидании отца, признание самому себе. Это разрывало сердце еще больше, чем когда пришлось стрелять и после. Вообще я не знаю как говорить об этой книге. С одной стороны, автор все описывает довольно легко, что ли. Без особых эмоций и уж тем более пафоса, чем грешат книги тех, кто о войне только читал. Просто описание событий и какие то свои реакции, размышления в то время, наблюдения. Но ты, взрослый человек, не можешь все это читать спокойно. Вот дети , кстати, может и по-другому могут воспринять книгу. Более спокойно, менее болезненно. Но не все уже, наверное. Взрослым будет тяжело, очень. При, повторюсь, очень легком слоге автора и отсутствию специального нагнетания эмоций. Трудно прочитать эту книгу и проникнуться идеями фашизма. Хотя сейчас уже все возможно. И все же. Эта книга вселяет надежду, чего сейчас очень не хватает. И веру в людей. Даже когда кажется, что ад спустился на землю, есть те, кто против, кто поможет, кто будет хранить свет в себе, кормить мышонка и ждать "папу". И каждый в такие страшные периоды сам для себя решает кем ему быть. Страшнее всего другое - что книга не входит в школьные программы млрдеров, которые развязывают войны, не страшась того, что их дети окажутся на месте этого мальчика.

В детстве моим любимым жанром была приключенческая литература, обычно про подростков. Я читала "Маленькие дикари" Эрнеста Сетон-Томпсона и представляла, как шью мокасины и ухожу в лес, чтобы построить там вигвам. Я читала "Морского волчонка" Майн Рида и представляла, как я героически переплываю океан в трюме корабля, питаясь тем, что находится в коробках вокруг меня и иногда крысами. В те годы, кстати, я придумала прекрасную игру "Представь, что тебе нужно собрать сумку с самым необходимым для форс-мажорного приземления-причаливания-выпрыгивания-выныривания, но ты не знаешь где ты окажешься. Что будет в этой сумке?". Жаль, мои друзья предпочитали бегать друг за другом во дворе. Так я поняла, что пожилая соседка лучший друг человека. Но, что-то я отвлеклась. Итак, в раннем детстве я прочитала много приключенческих книг про подростков,  про их любознательность, смелость духа и умение не сдаваться в самых сложных ситуациях. Очень жаль, что книгу "Остров на Птичьей улице" перевели только в 2020 году, она бы точно стала одной из моих самых любимых книг.

Он заверил меня, что папа придет за мной. Или убежит сейчас, или придет немного позже. Может быть, через два-три дня. Во всяком случае, я должен оставаться на месте, сколько смогу. Может быть, даже месяц. И даже целый год.

Повествование идёт от лица 11-летнего мальчика, который проводит своё детство в закрытом Варшавском гетто. Он с самого начала очень хорошо осознает весь ужас ситуации, но при этом относится ко всему происходящему со всей детской непосредственностью и даже с чуть пугающим оптимизмом. Детей вокруг мало, потому что их или прячут от лишних глаз, или уже увезли туда, откуда они больше не вернутся, или это польские дети, которые играют по ту сторону стены, там, куда Алексу доступа нет. Поэтому друг у Алекса - маленькая белая мышка Снежок.

В тот вечер я долго кормил Снежка. Мне нужно было многое ему рассказать. Иногда я радовался, что Снежок — всего-навсего мышонок. Поэтому я мог ему сказать все, что приходило в голову.

После облавы на фабрику, Алекс остается один в развалинах дома. Он верит, что отец за ним вернется, и пытается сделать всё, что в его силах и на что хватает его сообразительности, чтобы остаться незамеченным. Его сообразительности хватило, чтобы организовать потрясающее по своей вместительности и функциональности убежище на полуразрушенной стене дома. Робинзон Крузо бы позавидовал. На острове такой величины Крузо не факт, что бы сумел выжить.

До вечера я не выходил. Мое убежище было недостаточно хорошим. Это было ясно. И тогда впервые я начал думать о полах, висящих над развалинами внутри дома. Идея была замечательная, но я не умел летать.

В музее Варшавского восстания я уже видела бункеры и подвалы, в которых прятались евреи из гетто, слушала истории их жизни и даже читала дневники детей и взрослых. Мальчики и девочки, совсем как Алекс, прятались месяцами в темных помещениях, а их родители пытались хоть как-то сохранить им кусочки детства. Живя в Варшаве, я постоянно встречаю эти знаки из прошлого — символ Варшавского восстания, написанный краской на стене, полуразрушенные здания, которые остаются такими намеренно, сохраняя в себе эти важные частички истории на теле города. Варшавяне не желали побыстрее забыть что случилось и начать жить заново, застроив свой почти полностью разрушенный город чем-то новым и не обремененным историей. Они по возможности сохранили то, в чем были символы своего времени, потому что когда этих символов давно нет и никто не помнит, как же всё было на самом деле, переписать историю заново проще простого. 

Эта замечательная книга такой же символ своего времени, отпечаток эмоций маленького мальчика, который пробует выживать, играя в Робинзона Крузо, очень четко при этом понимая, какие последствия могут быть от его "проигрыша".  И так хочется, чтобы дети играли только в детские игры. 

Иногда мне надоедало читать, играть со Снежком и смотреть, что происходит на польской улице. Вдруг я начинал думать о папе и маме. Я не плакал, но лежал и думал о самых страшных вещах, которые могли случиться. Думал также и о польских детях, о том, как им хорошо. Играют на улице. Есть у них дом и все остальное. Но постепенно начинал думать о тех детях, которые прятались когда-то на нашей фабрике, и приходил к выводу, что мне еще грех жаловаться. К тому же я ведь здесь жду отца.

Война, холокост, дети. Такое страшное сочетание в книге. Я готовилась к морально тяжелому чтению. К кому в горле и неизбежности горьких слёз. Но я не была готова к той всеобъемлющей надежде, которая словно знамя реет над каждой страницей. К слезам, но вовсе не от горя. К той огромной волне тихого счастья, что окатила меня, когда я перевернула последнюю страницу.

Это не типичная история про ребёнка-еврея. Здесь нет концлагерей, бомбёжек и линии фронта. Точнее, они есть, но лишь виднеются размазанными силуэтами за горизонтом.

Свою историю рассказывает еврейский мальчик, оставшийся один посреди польского города. Он может полагаться только на себя. Он прячется в старом разрушенном доме и ждёт. Ждёт, когда за ним придёт папа.

Его зовут Алекс, ему 12, но он очень быстро взрослеет. Он смышлёный, быстрый, осторожный, добрый и, что немаловажно, удачливый. Он не боится помогать людям, хотя видит Бог, никто не осудил бы его, если бы он боялся. Он принимает сложные решения и думает наперёд. Он добывает себе еду, даёт отпор врагам, но на самом деле мечтает о том, чтобы погонять с ребятами мяч в парке и познакомиться с той милой девочкой из окна напротив...

Книга написана понятным языком, слог лёгкий, читается приятно. Да, тема морально тяжёлая, но подача изумительная: где-то с юмором, где-то с лирикой. Реалистичная, без нарочито слёзовыжимательных сцен и розовых соплей. Настоящая. По крайне мере, мне очень хочется в неё верить.

Знаете, я не хотела читать эту книгу во время карантина. Откладывала её в сторонку почти два месяца, боялась, что она вгонит меня в тоску. Господи, как же я ошибалась! Она сделала мне бесценный подарок — напомнила, как это — верить в хорошее.

Роман «Остров на Птичьей улице» вышел в 1981 году. Это полуавтобиографическая книга для детей об одиннадцатилетнем Алексе, который в гетто на оккупированной нацистами территории Польши остается один и учится выживать. Действие происходит в 1943—1944 годах. Герой прячется в разрушенном доме на Птичьей улице и называет свое убежище «островом». В центре повествования — повседневные проблемы, чувства и мысли ребенка. При этом в тексте присутствуют вытеснение евреев в гетто, изоляция, депортации в лагеря смерти, а также коррупция, предательство и Сопротивление.

По сюжету, когда отца Алекса отправляют в трудовой лагерь, мальчик сначала скрывается в подвале, затем — на верхнем этаже заброшенного разбомбленного здания. Он добывает еду по ночам, пользуется тайными проходами, чтобы уклоняться от немецких солдат, мародеров и других беглецов. У него остаются белая мышь по имени Снежок, роман «Робинзон Крузо» и другие книги, а также вентиляционная решетка, через которую он наблюдает за городом. В книге есть эпизоды насилия, в том числе убийство немецкого солдата, собиравшегося застрелить раненого участника Сопротивления. При этом повествование строится без морализующего жеста и показывает, на что способен ребенок в экстремальных обстоятельствах.

Орлев говорил, что «в книге «Остров на Птичьей улице» мне было важно, чтобы в истории обязательно присутствовали веревки, по которым герой мог бы спускаться и забираться наверх в свое укрытие». Он назвал эту книгу одной из любимых и отмечал, что «уже многие годы получает письма — а в последнее время и имейлы — от детей со всего мира с самыми разными вопросами».

В предисловии к английскому изданию автор указывал, что, хотя место действия — Варшавское гетто 1943—1944 годов, подобная история могла бы происходить почти где угодно. Эта книга была включена в программы изучения Холокоста для детей и подростков.

В 1997 году роман «Остров на Птичьей улице» был экранизирован. Фильм снял датский режиссер Сёрен Краг-Якобсен, съемки проходили в Польше и Германии. Фильм выстроен так, что зритель видит все глазами Алекса. Разрушенные дома выглядят как жутковатое сочетание детской площадки и дома с привидениями. Премьера прошла на конкурсе 47-го Берлинского международного кинофестиваля. Кинокартина была отмечена датской премией «Роберт» за лучшую сценографию и другими международными наградами.

Гетто не место для детских шалостей. Единственная игра, которая может помочь выжить — прятки. Фашисты не будут играть в поддавки, да и "добрые люди" всегда готовы сдать любого, кто может занять самое скрытое место. Надо исхитриться, чтобы тебя не нашли.

Алекс  убежал от очередной облавы и ему нужно прятаться в разрушенном доме до тех пор, пока за ним не вернётся папа. Папа, которого увели немцы... Сколько ждать его? День, месяц, год? Можно ли надеяться на встречу?

Воодушевляясь книгами, прочитанными в мирное время, Алекс мнит себя Робинзоном. Робинзоном из Гетто, который попал на остров на Птичьей улице. Много придется пережить мальчику, но с пушистым товарищем, который вполне сойдёт за Пятницу,  Алекс преодолеет все трудности. Самое главное, чтобы папа однажды вернулся...Лишь бы вернулся.

Чтение с замиранием сердца. Слишком одинок мальчик в заброшенном доме, слишком страшно за его жизнь, которая может оборваться в один момент. Напрягаешься от каждого шороха и шагов, которые раздаются за спиной.

Но больше всего добивала жестокость, которая пробуждалась на уровне инстинктов у мужиков при виде маленького мальчика. А ещё доносчики среди своих. Презрительные взгляды бывших соседей, которые до беды улыбались и заходили в гости, а потом бессовестно захапали всю еду, которая предназначалась не им.

Но все это мельком проходит через жизнь Алекса. Возможно, детская память сотрёт эти моменты, но мне как взрослому было очень тяжело смотреть на то, как видит эту войну ребенок. Как держится он за место встречи с отцом, отвергая все попытки его покинуть.

Поэтому последняя глава была эмоционально тяжёлой — очень много мыслей накопилось от происходящего.  Были и хорошие моменты, вызывающие улыбку и счастье. Сама же история добрая и светлая.

Нашлось здесь место и для Любви, и для Веры, и Надежды. Для детей — в самый раз! А вот взрослые увидят моменты, которые повлияли и на нашу современную реальность тоже.

— Я просто научился справляться своими силами, — сказал я. — Вот и всё. А так — каким был, таким и остался.

"Добродетельность людей пропадает в трудные моменты" - вот какие мысли ворочаются в голове 11,5-летнего еврейского мальчика Алекса, который вынужден один скрываться несколько месяцев на развалинах в ожидании своего отца.

Польша, Вторая мировая, еврейское гетто. Дома евреев и поляков разделены стеной, и это два совершенно разных мира, хотя дети с обеих сторон одинаковые. Радует одно: и на польской стороне есть хорошие люди, сохранившие человечность и готовые помочь.

История частично автобиографичная, и во время прочтения пытаешься угадать, где же те самые настоящие частички. Но об этом, видимо, знает только сам автор.

Книга о войне, и всё здесь показано довольно честно, но при этом она вся пропитана надеждой на лучшее и верой мальчика в то, что папа обязательно вернется. Ведь если бы не эта самая вера, не выжить ему в таких условиях.

Книга меня покорила. Она хорошо написана, она наполнена правильными мыслями, она очень яркая и настоящая: я как будто кино посмотрела, настолько всё четко и достоверно представляла во время чтения.

Подросткам читать! Не важно, какой национальности и степени зрелости, но такое надо знать, я считаю.