Цитаты из книги Three Loves

Если с ней обращались хорошо, она была мягкой, очаровательной, в противном случае становилась жесткой и неподатливой, как устрица в раковине.

Настал миг неизвестности – этот миг, возвышенный, свободный от всего лишнего…

Для брака нужны двое.

Да, несмотря на сдержанность Леннокса, он нравился Люси, и у нее были самые веские причины искать его общества. Спокойный, проницательный, терпимый, он слыл человеком широких взглядов, а иначе как мог бы он много лет назад выстроить свое партнерство с Галтоном? Шотландец и ирландец в бизнесе! Почище чем язычник и еврей! Но ему это удалось.

- В наше время можно делать все, что угодно, если у тебя есть деньги.

Бог сотворил ее женщиной с душой, подобной Его душе. Попирать эту душу – значит попирать Бога.

…перед ее удивленным взором постепенно стал вырисовываться сад – застывшие деревья и бледные цветы, похожие на прелестные веточки кораллов. Какой мир, какой покой и очарование!..

– Нет! – Один слог содержал в себе целую гамму намеков.

Ее настигло ужасное безразличие, и над ней, подобно смерти, сомкнулся пугающий мрак отчаяния.

Она могла сохранять серьезность в забавных ситуациях, но частенько разражалась неожиданным смехом, когда ситуация требовала предельной серьезности.

У него не было духовного сана, и он не мог принимать исповедь, однако некое ощущение сродни благодати, властное, но спокойное, закралось в его душу и овладело ею, как букет выдержанного вина или звучание забытой романтической мелодии.

Языки пламени рвались вверх, подобно живым существам, охваченным всепоглощающим желанием.

Она снова задрожала, не сводя глаз с двери, и это вдруг показалось ей символичным – что-то закрылось перед ней, преградив путь к былому счастью.

- Ты само совершенство. Когда ты идешь, я слышу, как тебе аплодируют.

Звезда на надежд погасла, идол, которого она подняла на пьедестал, лежал, поверженный, у ее ног. Все было принесено в жертву - в жертву глупости и недомыслия.

Общая цель всегда сближает.

-Ты похожа на крота, копошащегося в темноте. – Но крот в конце концов пробирается к свету…

Она не должна так думать, ей следует обуздать свой чересчур пылкий нрав. Это грех – и тяжкий грех – осуждать власть, поставленную над ней волей Господа.

Разве посторонние могут понять это счастье, эту душевную радость, этот восторг? Несмотря ни на что, оно принадлежит ей – живое, горячее и нежное пламя, перед которым все прочее меркнет и становится незначительным.