Цитаты из книги Ο Χάρι Πότερ και το κύπελλο της φωτιάς

Раз или два Сириус как будто собирался сказать что-то, но Дамблдор жестом останавливал его. Гарри обра­довался этому, потому что продолжать рассказывать было не так тяжело, как начать. Он почувствовал огром­ное облегчение, как будто из него вынимали один за дру­гим ядовитые шипы. Ему стоило больших усилий заста­вить себя говорить дальше, и все же он чувствовал, что, когда закончит, ему станет гораздо легче.

По дороге они заглянули в магазин одежды волшеб­ников «Шапка-невидимка» и купили для Добби подарок. Они долго выбирали носки и всякий раз весело хохота­ли, найдя новую забавную пару. Среди многих пар одна сверкала вышитыми золотыми и серебряными звездами, а другая, когда долго не стирали, истошно вопила.

Грюм считает, что Гарри может стать мракоборцем. Вот это да! Гарри вошел в спальню, снял мантию-неви­димку и вместе с золотым яйцом спрятал в свой чемо­дан. Для начала неплохо бы выяснить, все ли мракоборцы так изувечены. А уж тогда решать, стоит ли стать мракоборцем.

Ни за что не скажут: «Я такой, какой есть, и все тут». Отец говорил: «Никогда себя не стыдись. Злыдни все­гда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят». Прав он был. А я дурень, дубина.

Гермиона учила Крама произносить ее имя: он звал ее «Геримона». — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла Гермиона. — Герм-ивона, — повторил Крам. — Гораздо лучше, — похвалила Гермиона, заметила, что Гарри на нее смотрит, и улыбнулась.

—А я, Игорь, не стал бы утверждать, что знаю все сек­реты Хогвартса, — добродушно ответил Дамблдор. — Не далее как сегодня утром отправился я в туалет, свернул не туда, и очутился в прелестной, совершенно незнако­мой комнате с превосходной коллекцией ночных горш­ков. Позже я вернулся получше осмотреть ее, а комнат­ка-то исчезла. Я, конечно, все равно ее отыщу. Возмож­но, она доступна только в полшестого утра, а может, ког­да месяц в фазе одна четверть или когда слишком пол­ный мочевой пузырь.

А Добби тем временем вручил Гарри свой небольшой подарок. Гарри развернул его — ну, конечно, носки! — Добби их сам связал, сэр, — захлебываясь от счас­тья и гордости, сообщил эльф. — Шерсть Добби покупа­ет на собственные деньги, заработанные. Левый носок был ярко-красный с узором из метел, правый — зеленый с золотистыми снитчами. —Какие красивые! Большое спасибо, Добби. — Гарри надел носки, и эльф прослезился.

— Чжоу! Можно тебя на два слова? Конечно, подруги Чжоу снова стали хихикать. Это гнусное хихиканье должно быть запрещено законом! Чжоу, однако, не захихикала. — Конечно, — сказала она и отошла с ним на прилич­ное расстояние от девчонок. Гарри взглянул на нее, и душа у него ушла в пятки. — М-м, — начал он. Нет, он не может ее пригласить. Не может! Но должен! Чжоу стояла и недоуменно смот­рела на него. Слова вылетели изо рта еще до того, как Гарри совла­дал с языком. —Ты-хтела-ти-сомнабал?

Купа дере­вьев, за которой Гарри впервые услышал драконий рык, осталась позади, и, откуда ни возьмись, выскочила ведь­ма в ядовито-зеленой мантии. Это была Рита Скитер. На друзей нацелилось Прытко Пишущее Перо. —Поздравляю, Гарри! — сияя, сказала она. — Гарри, всего одно слово! Что ты чувствовал, оказавшись лицом к лицу с драконом? А результат ты считаешь справедливым? —Отвечу одним словом, — жестко произнес Гарри. — До свидания! И он вместе с Роном зашагал в замок.

Гарри взмыл высоко вверх. Волосы развевались на ветру, лица зрителей стали как булавочные головки, хво­сторога — не больше собаки. И Гарри понял: внизу оста­лась не только земля, но и страх... Он снова в своей сти­хии.

Аплодисменты сотрясли морозный воздух, как будто разбилось огромное зеркало.

В два часа ночи Гарри стоял, окруженный горой пред­метов — книгами, перьями, перевернутыми креслами, набором Плюй-камней и жабой Невилла, Тревором. Толь­ко в последний час он освоил Манящие чары.

Нет, лучше уж встретиться с драконами, чем вернуть­ся на Тисовую улицу к Дадли. И Гарри слегка успокоился.