Цитаты из книги Моцарт

— Я никому не нужен ни в Вене, ни в Мюнхене, ни в Мангейме, ни в Париже. Остаётся только этот жалкий Зальцбург, который я ненавижу, как ад! Моя звезда закатывается... — Чтобы взойти с новым блеском. Положитесь, Моцарт, на Бога и на вашу гениальность.

— Вы, мой дорогой друг, забываете, что он больше не «милый мальчик», а гениальный юноша, знающий себе цену, что я нахожу совершенно естественным.

«Эти люди делают мне комплименты, но и только, — пишет он отцу. — Приглашают меня на тот или иной день. Я играю для них. Мне говорят: «О, c’est un hrodige, c’est inconcevable, c’tst etonnant» — «Это чудо, это неподражаемо, это поразительно». И адье, всего хорошего!»

- По моему мнению, Моцарт на сегодняшний день величайший пианист — по крайней мере изо всех тех, что мне довелось слышать. Он блестящий скрипач и из молодых композиторов подаёт самые большие надежды. -(Граф Фирмиан).

- Старый скептик Вольтер прав, говоря: «Во все века люди остаются одинаковыми».

А барон Вальдштеттен играет роль мудрого третейского судьи, который принимает всё новое и готов проложить мост между угасающим вчерашним днём и занимающимся завтрашним.

Несчастная любовь в большинстве случаев только углубляет творчество художников. И примеров тому не счесть.

«Если Моцарт не взращённое в парнике растение, то он непременно станет одним из крупнейших композиторов всех времён». -(«Немецкая хроника» Даниэля Шубарта).

— Вы, дорогой барон, забываете, что у коронованных особ семейная дипломатия и предписанная этикетом внешняя благожелательность — вещи несопоставимые, — замечает граф Шлик.

У него много наболело на сердце: настоящему музыканту трудно жить в маленьком провинциальном городе, его угнетают здешние нравы, ему необходимо более широкое поле деятельности, надоела служба в придворном оркестре, а главное, он не чувствует себя свободным.

— Я скажу тебе: да храни тебя Господь от завистников и дураков, от сброда негодяев, которые набрасываются на каждого, кто создаёт истинное искусство.

- Мой дорогой мальчик, старик Гассе прав: всех нас, живущих и сочиняющих музыку сегодня, немцев и итальянцев, ты оставишь в тени!

После первой встречи с Йозефом Гайдном симфонизм Моцарта как бы возмужал: осознав, в чём причина недостатков ранних вещей, он, следуя совету опытного маэстро, старается освободиться от пут итальянских влияний и найти свой собственный путь, что, правда, удаётся ещё не всегда.

- Все когда-то с чего-то начинали: и Бах, и Гендель, и Глюк, и мой брат. Но то, чего ты достиг в свои 15 лет, не удавалось никому из них. -(Брат Гайдна).

"Он страдает — я уверена! — когда его демонстрируют как диковинное животное в ярмарочном балагане, страдает глубоко и искренне. Как гений на барщине или, точнее говоря, как птица в клетке! О, поскорее бы он обрёл свободу!" -(Графиня фон Шпик).

"Вольфганг остался очень доволен пребыванием в Неаполе, ибо познакомился с оперой-буффа в её колыбели, не говоря уже о милом знакомстве со знаменитой певицей де Амисис." -(Графиня фон Шпик).

Блестящие театральные постановки сразу открыли Вольфгангу глаза на высочайший уровень итальянской оперы.

В лице Палестрины в области церковной, а Монтеверди, Скарлатти, Страделлы и Перголези — светской музыка достигла новых вершин славы, сделала Италию вожделенной страной мелодий, высшей школой для всех музыкантов и композиторов.

После мощнейшего Возрождения, испытавшего некоторое угасание, музыка в Италии пришла на смену изобразительному искусству.

Последние части мессы — «Агнус Дей» и «Ите мисса эст» — дышат благодарностью сердца. В последний раз сворачивает он ноты в трубку и относит к Гайдну — показать финал. На сей раз наставник не произносит ни слова порицания. Он говорит лишь: — Ещё один кусок подъёма позади. И немалый! Иди тем же путём, и вскоре вершина окажется перед тобой!