Цитаты из книги Козетта

Ave Maria – «Радуйся, Мария», Gratia Plena – «Благодатная»

Эта книга - драма, в которой главное действующее лицо - бесконечность.
Человек  в ней лицо второстепенное.

Видеть множество предметов в первый и последний раз-что может быть печальнее этого и вместе с тем многозначительней! Путешествовать-значит рождаться и умирать каждую секунду.

Все жизненные явления непрерывно бегут от нас. Сумрак чередуется со светом. После яркой вспышки-тьма; вы смотрите, спешите, вы протягиваете руки, чтобы схватить мимолетное видение; каждое событие-это поворот дороги; и вдруг приходит старость. Вы чувствуете толчок, вокруг черно; вы смутно различаете перед собой темные врата, угрюмый конь жизни, который вез вас, останавливается, и некто с закрытым лицом, некто, неведомый вам, распрягает его во мраке.

'To die is nothing - but it is terrible not to live.'

There is nothing else that matters in this world except love.

О каторге и монастыре.

«К тому рабству люди прикованы цепями, к этому - своей верой.»

В обоих случаях во имя искупления грехов.

«Ум - это сад.»

Человеческая мысль не знаете границ. На свой страх и риск она исследует и изучает даже собственное заблуждение.

Здесь он мог видеть небо, - этого было достаточно для душевного спокойствия.

Существует материальное развитие - его мы хотим. Существует также нравственное величие - к нему мы стремимся.

Он уповал на Бога, как Козетта уповала на него. Ему, как и ей, казалось, что его ведет за руку кто-то более могущественный, чем он; он чувствовал, что кто-то невидимый направляет его шаги. Вот почему у него не было никакого плана.

Козетта с трогательной детской доверчивостью, которая постоянно терпит разочарования и все-таки не теряет надежды, поставила свое сабо в камин.

Он смутно осознавал, что милость священника была самым грозным натиском, какому он когда-либо подвергался; что если он устоит перед этим милосердием, то душа его очерствеет навсегда, а если уступит, то придется ему отказаться от той ненависти, которую в течении стольких лет наполняли его душу поступки других людей и которая давала ему чувство удовлетворения

Ах, это вы! - воскликнул он, обращаясь к Жану Вальжану. - Очень рад вас видеть. Но послушайте, ведь я вам отдал и подсвечники. Они тоже серебряные, как и все остальное, и вы вполне можете получить за них франков двести. Почему же вы не захватили их вместе с вашими приборами?

тление не может коснутся алмаза

Что сделано ближним, то позволено Богом.

Я увез с собой только упование на Бога, а привез все сокровища собора.